Некоторые западные читатели нервно реагируют на данную книгу, говоря, что владеть рабами и управлять подчинёнными — это совершенно разные вещи. В общем смысле они, конечно, правы. Но при более глубоком рассмотрении вопроса мы обнаружим немало общего между двумя разными ситуациями. Это неудобная истина, но истиной она от этого быть не перестает: как древние рабовладельцы, так и сегодняшние корпорации стремятся по максимуму использовать свои человеческие ресурсы. Как бы мы ни стремились замаскировать суровые реалии наёмного труда пышной риторикой взаимного сотрудничества и дружеских отношений в условиях «работы в одной команде», нам будет полезно прислушаться к прямолинейно-честным высказываниям древних римлян.

Давно хотел побеседовать с товарищами читателями о социализме-коммунизме. А тут и случай подходящий выдался. Я иногда, когда есть время прочесть что-нибудь развлекательное, почитываю газету «Завтра» — смерть, как люблю статьи ув. тов. Бушина, Владимира Сергеевича. Вот и в этот раз зашёл на «завтрашний» сайт, почитал, что тов. Бушин пишет про славную путинскую Нацгвардию, посмеялся немножко, отдохнул душой, а потом уже собирался страничку сайта закрывать, как вдруг наткнулся на рассуждения о социализме — первой, низшей фазе коммунизма.

Третий день наблюдаю «бучу» по поводу поступка Поклонской. Слегка опомнившись защитники крымской прокурорши перешли в контрнаступление, чтобы защитить кумира от нападок. Информационные сражения идут с переменным успехом. По опросу газеты «Взгляд»[1], половина людей осудили поступок Поклонской, треть высказались в ее поддержку, остальные заявили, что им все равно. В общем, стараниями бравой прокурорши замечательный праздник дня Победы вместо того, чтобы объединять людей, породил раскол.

Много всего уже сказано по этому поводу, я бы хотел сказать несколько слов не о Поклонской, а о Николае Втором.
Обосновывая свой поступок, Поклонская заявила:

Может показаться странным, что в начале XXI века слово «социализм» возвращается в популярный политический лексикон. Ведь последнее десятилетие века минувшего было временем его полного и, казалось, окончательного разгрома.