Новости чеченского кинематографа

Слышал я это всё.
Ещё раз повторюсь как я не раз говорил. В России за всю историю НИКТО и НИКОГДА не признавал свои ошибки. Ни при одном Царе, ни при одном Генсеке, ни при одном президенте.
А что скажете про геноцид черкесов? Или геноцид чукчей?

Сталедрочинг — специальное направление в ссавкадрочинге

Дааа. Тяжёлый случай. Что-то этот человек хитрожопо ОБОШЁЛ тему включения Чечни в состав Российской Империи. Вроде как и Кавказской Войны на протяжении 49 лет даже не было.
Народ ЧИТАЙТЕ ИСТОРИЮ, а не высер всяких новоявленных историков.
И ещё раз говорю, НИКТО НЕ ОТРИЦАЕТ ДЕЗЕРТИРСТВО, НО СЕМЬИ ПРИЧЁМ? Сам Виссарионыч говорил, что Сын за отца не должен отвечать. Вот в этом и есть вся хитрожопость всех правителей РИ, СССР, РФ.

К моменту окончания Кавказской войны, в результате боевых действий и переселения в Османскую империю, численность вайнахов несколько сократилась по сравнению с предыдущим периодом. Так, если в начале 1840-х годов общая численность чеченцев и ингушей по приблизительным подсчетам колебалась в пределах 170-190 тысяч человек, то к 1867 году она упала до 143 тысяч. Затем снова происходит увеличение численности вайнахов довольно быстрыми темпами, что обусловливалось высокими показателями их естественного прироста; по материалам всеобщей переписи населения 1897 года они уже насчитывали 229 782 человека, из которых чеченцев было 187 635, а ингушей — 42 147 человек. К концу же рассматриваемого периода, в 1912 году, общая численность вайнахов уже перевалила за 300 тысяч человек (245,5 тысячи чеченцев и 56,4 тысячи ингушей).
Российское правительство, чтобы держать вайнахов в повиновении, заселило плоскость казаками, а в горах, в стратегически важных пунктах, построило крепости и поставило военные гарнизоны. Началась эпоха колониального ига. Управление носило жёсткий военно-полицейский характер. Однако это не сломило дух народного сопротивления: в 1860-1861 годах в Чечне действуют партизанские отряды Байсунгура, Атабая, Солтамурада, Умы Дуева и других предводителей, воевавших в свое время под флагом Шамиля, но не сложивших оружия после Гуниба; вспыхивают локальные восстания, которые жестоко подавлялись властями. "Неблагонадежные" аулы выселялись на плоскость, в окружение казачьих станиц. Фольклорные памятники, созданные после завоевания Кавказа, передают самоощущение вольнолюбивого народа, оказавшегося под гнетом самодержавия.
Кроме открытого вооруженного сопротивления в Чечне в начале 60-х годов возникло религиозно-мистическое движение — зикризм (араб. зикруллах — молитвословие). Его проповедник — шейх Кунта-Хаджи, человек, известный честным образом жизни, строгой нравственностью и трудолюбием, призывал к миру и любви к ближнему. От своих последователей (мюридов) Кунта требовал соблюдать шариат, а выход из всех бед, обрушившихся на людей, искать у Бога, уповать только на его милость. Групповые сборы зикристов сопровождались шумными плясками и песнопениями.
Царская администрация вначале снисходительно смотрела на мирное движение зикристов, но из-за бурного роста численности последователей Кунты встревожилась. В 1864 году Кунта-Хаджи и его брат были арестованы и срочно вывезены из Чечни. Спустя несколько дней до трех тысяч зикристов, собравшись около селения Шали, потребовали от властей их освобождения, но получили отказ. Для разгона толпы были выдвинуты войска и артиллерия. Тогда верующие с одними шашками и кинжалами в руках пошли в атаку на выстроенные в боевой порядок войска и были встречены пулями и картечью (чеченцы назвали потом эту трагедию кинжальным боем). Погибли 164 зикриста, в том числе 6 женщин, переодетых в мужскую одежду. Кунта-Хаджи, высланный в Новгородскую губернию, умер там от истощения в 1867 году.

После шалинской бойни царская администрация запретила зикризм под угрозой немедленной высылки из Чечни, но движение ушло в подполье. Некоторые его последователи избрали и более радикальные формы сопротивления. Так, зикрист Таза Экмирзаев в 1865 году объявил себя имамом и попытался поднять вооруженное восстание. В воззваниях, которые он рассылал по всей Чечне и Дагестану, говорилось: "Будьте готовы к священной войне, к изгнанию неверных из принадлежащего нам края". Однако движение не получило широкого развития и было подавлено с помощью чиновной и духовной верхушки чеченцев. Схваченный Таза был сослан на каторгу, с последующим вечным поселением в Сибирь. Наказанию подверглись также другие активные участники выступления и поддержавшие их аулы.
Гораздо более массовым было народное восстание 1877 года, охватившее большую часть Чечни и Дагестана. Царское правительство, опасавшееся возобновления Кавказской войны, двинуло на подавление восстания крупные силы. Только лишь в Чечне действовало более 30 тысяч карателей, с артиллерией, насчитывавшей больше ста стволов. Плохо вооруженные повстанцы были разбиты и отступили в труднодоступные горные районы. Подавление восстания, как обычно, сопровождалось истреблением аулов. Команды карателей рыскали по дорогам, убивая каждого встречного. Делалось это с тем, чтобы путем тотального террора убить всякую мысль о сопротивлении. В результате последующей судебной расправы руководители чеченских повстанцев — Алибек-Хаджи, Ума Дуев и его сын — Дада Умаев, Дада Залмаев и другие (всего 11 человек), были повешены в Грозном, более 500 человек сосланы в Сибирь и северорусские губернии. (Вместе с дагестанцами общее количество участников восстания 1877 года, высланных с Кавказа, превысило 5 тысяч человек.)
После этого национальное сопротивление кавказских горцев острее всего проявляется в абречестве. Абречество — давнишнее явление на Кавказе, но после утверждения русского владычества в крае оно приняло особенную окраску. Царские власти называли абреков разбойниками, но их не следует смешивать с обыкновенными уголовниками. Это были бунтари, которые, столкнувшись с государственной машиной по какому-либо поводу и не желая мириться с несправедливостью, взялись за оружие. Действуя в одиночку или небольшими группами, абреки мстили государству за себя и свой народ: убивали ненавистных чиновников, грабили банки, казенные учреждения, богачей-эксплуататоров. Отобранные деньги и ценности абреки нередко затем распределяли среди бедных крестьян. Абречество имело широкую социальную поддержку и, безусловно, отражало недовольство масс национально-колониальным гнетом. Народ смотрел на абреков как на своих защитников, и сам тоже защищал их, помогая скрываться от царской фемиды. Поэтому, абреки годами оставались "неуловимыми".
В эпоху царского владычества первым прославленным чеченским абреком был Вара, убитый в бою с отрядом драгун в 1865 году. Последующий период характерен для Чечни и Ингушетии действиями многих знаменитых абреков (Геха, Мехти, Успан, Эска, Аюб, Саламбек и др.), но самым известным абреком в Чечне, да и, пожалуй, на всем Кавказе, был Зелимхан из Харачоя. Его абреческая эпопея длилась с 1901 по 1913 годы и отмечена поистине громкими делами. Молва о Зелимхане гремела по всей России. За его голову власти назначали огромные суммы денег, Зелимхана преследовали многочисленные карательные отряды. За подозрение в укрывательстве и помощи Зелимхану сослали в Сибирь десятки семей и отдельных лиц, облагали огромными штрафами целые общества, наводняли села экзекуционными отрядами 2, но народ не выдавал его. Многие даже верили, что Зелимхан объявит себя имамом и изгонит царскую власть. Лишь в сентябре 1913 года карателям удалось обнаружить тяжело заболевшего Зелимхана и убить его.
По-видимому, массового восстания вайнахов под руководством религиозных лидеров или абреков, вроде Зелимхана, всерьез опасалось и царское правительство, поэтому, в 1912 году из Чечни и Ингушетии вглубь России было выслано около десяти виднейших шейхов.

После окончания Русско-горской войны царское правительство для политического закрепления завоевания Северного Кавказа провело реорганизацию административного управления края. Чечня и Ингушетия были включены в образованную в 1860 году Терскую область, где кроме вайнахов проживали также кабардинцы, осетины, балкарцы, ногайцы, часть кумыков, терские казаки и др. Кроме того, из центральных частей России на Северный Кавказ устремились массы обездоленных крестьян, освобожденных от крепостной неволи реформой 1861 года. Эти русские переселенцы составили категорию "иногородцев", которая не пользовалась правами казаков и находилась в земельной и экономической зависимости от них.
Управление для гражданского, казачьего и горского населения Северного Кавказа носило раздельный характер. Все горские народы теперь находились в ведении так называемого "военно-народного" управления, отличавшегося от казачьего и общегражданского управления Российской империи. Во главе Терской области и входивших в его состав округов и отделов стояли царские генералы и офицеры, в руках которых была сосредоточена вся полнота власти. Эта система управления, рассчитанная на угнетение народных масс, тормозила экономическое и культурное развитие края.
Исключительно остро стоял земельный вопрос. Свыше 90 процентов населения области еще в начале ХХ века занималось сельским хозяйством. Между тем чеченцы и ингуши, у которых были конфискованы огромные земельные массивы в пользу казны и казачества, буквально бедствовали от недостатка земли. Особенно трудное положение сложилось в нагорных районах, где до 40 процентов хозяйств совершенно не имели пахотных и сенокосных участков. По статистическим данным, в горной Чечне на мужскую душу в среднем приходилось 1,2 десятины пахотной земли, а Ингушетии — 0,2 десятины (в среднем по горной Чечено-Ингушетии — 0,7 десятины). Современники писали, что горные ингуши получают такой урожай, который только не дает им умереть с голоду. В то же время казачество в целом было обеспечено землей. Так, в Сунженском отделе Терской области на одного казака приходилось 10,7 десятины, а в Кизлярском отделе — до 27,5 десятины земли.
Недостаток земли заставлял горских крестьян арендовать сотни тысяч десятин у казачества, казны, частных владельцев, уходить летом на заработки в казачьи станицы и города.
Обнищанию основной массы чечено-ингушского населения способствовали также высокие государственные налоги, которыми они были обложены, и которые возрастали из года в год. Интересно, что соседние с ингушами осетины, исповедовавшие в основном христианство и по численности в два раза превосходившие ингушей, платили в 1866 году 10 000 рублей, тогда как ингуши платили 13 000, а в 1889 году осетины и ингуши платили уже по 17 000 рублей. Несомненно, делалось это с целью разьединения соседей и подкупа единоверных осетин.
Вышесказанному, разумеется, не противоречит тот факт, что среди вайнахов встречались зажиточные и богатые люди, обладавшие достаточным количеством земли, стадами крупного и мелкого рогатого скота, табунами коней. Разбогатевшие горцы вкладывали свои капиталы в промышленность, создавали акционерные компании, например, "Новоалдынская", "Староюртовская" и др. Появились и чеченцы-нефтепромышленники, владельцы заводов и магазинов, но таких были, конечно, единицы.
Невозможность существования только за счет земледелия с давних пор толкала вайнахов на занятия кустарными промыслами. В конце XIX века в Чечне и Ингушетии сохранялись промыслы по обработке металлов, шерсти, шелка и др. Их продукция не только удовлетворяла собственные потребности, но и продавалась на стороне в значительных количествах. Так, большим спросом пользовались бурки, сукно и холодное оружие чеченского производства.
На примере Терской области можно видеть, как царизм осуществлял на Кавказе свою колониальную политику, превращая этот край в придаток российской экономики.

scheissenman46 (Развожу курей.) — это я привёл к тому, чтобы народ ясно понимал ПОЧЕМУ чеченцы и остальные НЕ ХОТЕЛИ воевать за Красную Армию и за Россию ВООБЩЕ.
Таких интервью как у этого Пыхалова может быть сотни, но историю ведь не исправить. Тогда народ который это всё писал был просто ПОРЯДОЧНЕЕ. Сейчас всё намного хуже. Ведь от вас даже правду которая 5 лет назад была скрывают, а как можно про 44 год говорить?