Джек, это для квартир верно.
По памяти — в деревнях парадная дверь дома открывается внутрь. Вот со двора — как хозяин захочет, может внутрь, может наружу.
Это бабы хотят от мужиков многого, а у мужиков-то все проще. Им от женщины нужно только одно — чтоб любила. И чтоб верна была. И чтоб готовила. И чтоб дома чисто. И чтоб за собой следила. И чтоб за ним следила. И чтоб работала. И чтоб его маме помогала. И чтоб отменно трахалась. И чтоб с друзьями отпускала. И чтоб мозги не ебала. Ну и вообще чтоб не заебывала. Всего-то.
Комментарии
— Кто Я? Куда Я? – спрашивал себя Бог.
Настенные часы мерно отстукивали миллиарды лет, вселенную попучивало взрывами звезд и целых галактик, как яичницу на сковородке, а ответов не находилось.
Яичница подгорала, Бог, морщась, съедал ее и разбивал новую, поглядывал на часы и думал опять.
— До чего все бестолково, — вздыхал он.
Ничего другого он делать не умел. Только жарить яичницу, смотреть на часы, искать и не находить смысл.
Очередное яйцо выскользнуло из рук, упало и разбилось.
— Мда… — сказал Бог, уперев взгляд в лужу.
— Ротозей, — ехидно отозвалась лужа.
— Размазня! — парировал Бог.
Он вытер ее тряпкой, хотел выбросить, но остановился – острый ум и сообразительность лужи заинтересовали его и навели на размышления.
— А что, если?.. – пробормотал он.
— Попробуй, – согласилась тряпка голосом лужи.
…
— Вылитый я, но до чего мелкий – не больше клопа, — прищурив глаз, Бог разглядывал скачущего на кончике его указательного пальца человека.
— Пожрать дай!
— Не маленький – яичницу пожаришь.
Отпустил и сел наблюдать. «Ишь – какой юркий. Бабу где-то раздобыл. Если бабу нашел, может быть и смысл отыщет? Всего вот этого».
Баба сразу же научилась жарить омлет вместо яичницы. Но дальше омлета дело не пошло. Часы мерно отстукивали миллиарды лет, а смысла – ни на грош.
…
— Никакого проку от тебя, — сказал Бог и раздавил человека пальцем. Баба закричала. Бог занес палец, чтобы придавить и ее, но она упала и, не переставая кричать, родила мальчонку. Мальчонка заголосил пуще бабы, Бог заткнул уши и зажмурился. Когда он приоткрыл левый глаз – мириады людей кишели на его кухне, на нем самом, и даже его вечная сковородка для яичницы была полна ими.
Они кишели так уверенно и целеустремленно, что сердчишко Бога забилось сильнее – «Нашли, сукины дети, догадались, отыскали!» Он задрожал от волнения и близости разгадки. Язык не слушался и с трудом сплетал слова в громогласную речь:
— Кто вы? Куда вы?
Никто не ответил. Люди продолжали уверенно и целеустремленно кишеть. Они даже не заметили его! Рассвирепев, он ударил кулаком по столу, прихлопнув сразу несколько миллионов. Кишевшие рядом, но уцелевшие, испуганно остановились и посмотрели на только что живых. Подняли головы и запричитали. Бог решил, что они говорят с ним, склонился, вглядываясь в их лица и вслушиваясь в их молитвы. Но нет, они лишь затем смотрели в небо, чтобы не видеть лежавших на земле мертвых.
…
Бог вспомнил того, первого. Тот, первый, видел и слышал Его. Говорил с Ним. А эти, хоть и смотрят вверх, — не видят.
Когда Он убил первого, все изменилось. С тех пор они бегут. Но куда бегут? Тот, первый, никуда не бежал и жрал свой омлет. Он был такой же, как Он. А эти – жрут омлет и бегут, бегут, бегут… Бегут и жрут на ходу. Выходит – знают, куда бежать. Знают, но не говорят.
Миллиарды людей бегут по Нему и не замечают Его. Это невыносимо! Хочется кричать. Но Они не услышат. ©
По памяти — в деревнях парадная дверь дома открывается внутрь. Вот со двора — как хозяин захочет, может внутрь, может наружу.
В горящую избу... пальнёт.
Тогда и всё остальное будет.