Чат Ⅲ

Дедушка тут следует различать два вопроса.
Санкции направлены против России. Тут я всецело поддерживаю Владимир Владимировича и буду защищать свою страну и охранять ее от происков международного империализма, буду с ней в горе и радости пока смерть не разлучит нас.
Но мне не нужна Америка или Украина, или Зимбабве. Я не международный империалист. Чужого нам не надо, но и своего не отдадим. И может Панда, что-то и получил с Крыма, проведя в нем две недели. Но за это он отдал Тигру и Ассу.

Австралийские медведи — против!

После принятого натощак литра Граф был весел, улыбчив и добр.
— Хочется, знаете ли чего-то эдакого. – мечтательно произнес он, многозначительно уставившись на Графиню.
— Уж литр чего-нибудь эдакого в вас плещется. – неодобрительно ответила Графиня. – Папеньку из-за вас укачало. Папеньку бы пожалели, пьяница. Папенькины годы уже не те. Он уже с мелких доз падает как уровень производства в Молдавии.
— Да нет. – отмахнулся с досадой Граф. – Все бы вам о водке брюзжать. Хочется чего-то другого. Хочется делать глупости. Быть легкомысленным...
— Дайте сто рублей взаймы! – выпалила Графиня.
- Щас! – гаркнул Граф и показал собственноручно вылепленный кукиш. – Не настолько легкомысленное. Хочется романтики.
— Сгонять за гитаркой? – ехидно осведомилась Графиня. – Ах если я помрууууу, грустить по мне не нааадааа. Я духом к вам придуууу — подглядывать в ночии.
— Осспади кошмар какой.. – поморщился Граф. – Вы, душечка, аккуратнее. Я ведь с двух-трех куплетов в вашем исполнении укачаюсь почище папеньки. Меня ж после такого хоть купай в нашатыре — я так укачанным и останусь.
— Вам не нравится как я пою? – оскорбилась Графиня.
- Нет, почему? – возразил Граф. – Для загонной охоты — у вас прелестнейший бас. Эхх. Может на охоту сходить?
— Отчего ж не сходить? – равнодушно пожала плечами Графиня. – Мяса в доме не прибавится, а на одного уставшего станет больше.
— Нет. Не то все! – скрипнул зубами Граф. – Хочется другого чего-то. Чтоб с утра проснуться, а на душе чтоб песня...
— Отцвеееелииии... – завыла Графиня.
— Цыц! – прикрикнул Граф. — Чтоб зацвело вокруг. Чтоб в поле с мольбертом и создавать прекрасное. Чтоб у вас – восторг в глазах. Чтобы тихо вокруг и только травы шелестят...
— Чтобы только мухи слышны. – кивнула Графиня. – Мухи, комары и осы. Без них-то куда?
— Не надо мух! – капризно протянул Граф. – Чтоб зима уже – на улице снег и мороз, а в доме натоплено. И тихо. А я у окна в исподнем – и не холодно мне. Чай пью и на душе у меня... И не надо мне никуда. И ко мне никто чтобы. Хоть весь день в исподнем...
— Красота! – восхитилась Графиня.
— Ах да... Вы же тут...- спохватился Граф. – И откуда вы взялись на мою голову?
— Это наше имение, если что. – пояснила Графиня. – Я всегда тут была. Это вы в исподнем пришли на все готовое.
— Угу. Тут все было готово к тому, чтоб за любого оборванца уцепиться. – галантно парировал Граф.
— Я сейчас вот папеньку кааак разбужу! – пригрозила Графиня.
— Не будите лихо. – попросил Граф. – Мы ж о романтике тут. Как же хочется красивой картины. Чтобы вы на кушеточке галантно валялись, чтобы я с томиком Байрона и вслух вам.
— Угу, вашсиятельство. Вы ж пока не примете, вы не поймете для чего дама так демонстративно на кушеточке возлегает. – вновь уколола Графиня.
— Тьфу на вас. – лениво отмахнулся Граф. – Пошлости одни на уме и провокации. Романтики от вас, как калорийности от укропа. А хочется, чтоб запах сена и мысли в голове текут лениво. Чтобы...
— В заду кололо от травы. – продолжила Графиня. – Или чтоб сеновал от папироски воспылал.
— К черту сеновал, да. – согласился Граф. – Чтоб в гамаке лежать, в такоем разе. Ноги вытянув. Чтобы ни дел, ни забот. И чтобы папенька ваш уезжал ночевать верст на десять. Думаю — на таком расстоянии храпа не должно быть слышно.
— Я не храплю вовсе. – обиженно сказал Папенька, поднимаясь из под стола. – Это возмущенный хрип.
— Чем вы возмущены, патриарх? – осведомился Граф. – Вам не приснилось голых женщин сегодня, старый греховодник?
— Причем тут женщины! – возмутился Папенька. – Я о том, что романтика и пастораль без почтеннейшего отца семейства – это как огурцы без водки. Вроде вкусно, но много не съешь.
— Так снилось или нет? – хихикнул Граф.
— Снились чертовки. – ухмыльнулся Папенька. – Незнакомые такие. Но симпатичные.
— В этом и есть подлость мироздания. – кивнул Граф. – Мы незнакомы с прекрасным. Оно есть, но мы там не представлены...
— Там хорошо, где нас нет. – хором закончили Граф с Папенькой.
— Совершенно справедливо. – захлопала в ладоши Графиня. – Уходите немедленно отсюда! Пусть здесь станет хорошо. Хорошо и тихо. И я с пяльцами.
— Нам только что показали средний пялец, Папенька. – вздохнул Граф. – От вашей плоти не вышло ничего почтительного. И романтичного тоже не вышло.
Папенька вздохнул и с укоризной посмотрел на Графиню. Графиня зарделась и укоризненно пнула Графа под столом. Граф вздохнул сильнее и погладил ушибленное место.
— Не за столом же. – не одобрил Папенька поглаживания.
— У меня там заболело. – пожаловался Граф. – Наверное душа там. Меня пинают в душу. А я всего лишь хотел романтики. Всего лишь хотел раскрасить жизнь яркими красками...
— Там может водки? – предложил Папенька.
— Ну давайте водки. – согласился Граф и всхлипнул чуть слышно.

Обед !!!

Донна Роза спалился

Угадайка.