ТАНЯ

Кто-то по-сощбразительней, в основном, из правителей всех рангов, так и делал. Практика войны показала, что колоссальное количество нашего люда просто не успело это сделать из-за отсутствия информации и быстрого наступления немцев. Пример — моя бабка, осталась под немцами на Брянщине. Рассказывала, что наши военные бегали сначала туда сюда, никто ничего не говорил, кроме слова война, потом враз исчезли и на утро вошли немцы. Вообще-то грамотно надо было проводить эвакуацию населения, но гос-во этим не озаботилось. Так куда крестьянам бежать-то было?

Оффтопик из отчетов о Первой мировой:
Начальник штаба III армии писал 21 октября начальнику штаба Западного фронта, что при опросе в плену наших нижних чинов они очень охотно рассказывают немцам все, что знают, «о недостатке снарядов; о месте, где обучались, и т. д.». «У многих нет сознания позорности плена и по пути в места постоянного содержания редко у кого возникает желание бежать. Наиболее пассивным элементом являются ратники старших возрастов, которые открыто говорят: «Слава Богу, что попались в плен, теперь останемся живы». На предложение бежать из сотни находится один, и то после долгих уговоров и доказательств о том, что безразлично — умирать ли от голода или от неприятельской пули. Пользуясь отсутствием патриотизма и сознанием долга у наших солдат, германцы и австрийцы широко комплектуют пленными свои тыловые учреждения. Многие из бежавших из плена показали, что видели обозы от 200 до 300 повозок, где исключительно были наши пленные; для присмотра за ними назначалось по одному германцу на 10–15 человек... Все этапы, хлебопекарни, кухни — как полевые, так и местные — обслуживаются нашими пленными. Доходит до того, что немцы переодевают наших пленных, ездящих при полевых походных кухнях и обозах, в германскую форму, на что те безропотно соглашаются».
При таких настроениях в 41-м нас бы уже не было