Поломанный

Интервью Рика Дженеста (Zombie Boy) в Санкт-Петербурге. Где Монгол?

Вялая революция на Уолл–Стрит

Минздравсоцразвития России в Международный день отказа от курения, который отмечается 17 ноября, выступило с необычной антитабачной кампанией. Ведомство Татьяны Голиковой придумало супергероя, который получил имя Конь Долбак.
"Всем известно, что капля никотина убивает лошадь. Так кому, как не ей, бороться с курением? Именно поэтому 17 ноября в Международный День отказа от курения Минздравсоцразвития России представляет нового супергероя — борца с курением Коня Долбака", — так в сообщении министерства объясняются мотивы появления супергероя.
"Он принципиален и безжалостно борется с курением. Встретив курильщика на своем пути, Конь "вдалбливает" ему в голову, почему курить вредно и опасно", — пояснили в ведомстве.
Как говорится в сообщении Минздравсоцразвития, Конь Долбак уже появлялся на улицах Москвы и общался с прохожими, убеждая их бросить курить. Сегодня, 17 ноября, супергероя можно было наблюдать рядом со зданием министерства.
Осторожнее там .... в центре ДС

Банди!
Варю сейчас твоё лекарство от кашля. После двух кипячений, появилась мысль, что если бы меня в детстве лечили таким, то я кашлял бы не переставая.
Горьковато, это да. Но горечь согревающая, а не жгучая.
Зато вкуснотень...
Я лимоны от корки не чистил, так всё в миксере в всё в "паштет" прокрутил.
Дома запах стоит, Бразилия отдыхает.

Минздрав натравил на курильщиков Коня Долбака
В Москве проходит акция, приуроченная к Международному дню отказа от курения. Вслед за «адской белочкой», борющейся с алкоголизмом, Минздравсоцразвития представило нового супергероя — борца с курением Коня Долбака. «Он принципиален и безжалостно борется с курением. Встретив курильщика на своем пути, Конь «вдалбливает» ему в голову, почему курить вредно и опасно», — говорят в ведомстве.
«Да, он может вызывать улыбку, но он не может не заставить задуматься, — говорится в сообщении Минздрава. — Он уже появлялся на улицах Москвы в самых неожиданных местах и общался с прохожими, убеждая их бросить курить, а 17 ноября появился рядом со зданием Минздравсоцразвития России».
Сегодня на улицах Москвы прохожие могли видеть человека, переодетого в костюм лошади малинового цвета, с желтыми гривой и хвостом, а также в пестрой попоне. Это и есть Конь Долбак. При этом новый супергерой Минздрава, в отличие от рядовой лошади, имеет две ноги, а не четыре. Как рассказал прохожим сам «конь», у него осталось лишь две ноги, потому что он в течение долгого времени страдал от курения.

[quote]Она достала из-под стола бутылку портвейна, сунула в карман спецовки. Во второй карман запихала свёрток с оладьями. Чтоб врагам не досталось. И вышла из цеха.
Симаня обманула Василия Николаевича. Работать ей совсем не хотелось, и она побрела в заросли бурьяна за цехом. Открыла зубами портвейн, выпила его в два прихода, закусила оладьями, покурила. Ей стало хорошо, уютно, радостно и скучно. Прилетевший с тёплых краёв изменник родины – скворец весело щебетал на ветке яблони, радуясь весне, апрельскому, набирающему силу солнцу и Симане.
Хотелось веселья и грусти, покоя и приключений, чистой бабской любви и уважения товарищей. Хотелось кому-нибудь дать в лицо. Загадочна и непостижима женская душа.
Симане надоело, подобно великому поэту Шевченко скрываться в бурьянах, захотелось людей посмотреть и себя показать, и она вышла на центральную аллею перед административным корпусом, по которой можно было прямиком попасть к своему родному цеху, где обыскался её свой родной, а не какой-то там усатик Василий Николаевич, замначальника. А то и сам начальник.
До приезда комиссии времени оставалось совсем ничего. Выгнанные на спонтанный субботник ИТРовцы судорожно причёсывали граблями жухлую прошлогоднюю траву, белили бордюры и одинокие деревца, махали мётлами. Пытались привести в божеский вид хотя бы площадку перед «белым домом».
Симаня остановилась, залюбовавшись чужой работой. Так приятно смотреть, как дамочки с маникюром собирают вросшие в землю окурки, а мужчины в очках и галстуках носят в брезентовых полотнищах полусгнившие листья. Это был настоящий праздник для обиженной всеми души прессовщицы силикатного кирпича.
Солнце припекало, голова приятно кружилась. Кружилась всё больше и больше. Количество людей вдруг резко удвоилось, но зато люди потеряли резкость. Увидеть реалистичную картинку ещё можно было, если прищурить один глаз. Но тогда голова кружилась ещё больше. «Только бы не блевануть» — не отпускала навязчивая мысль, вычисляя химические реакции полировки водки портвейном. «Сейчас, — успокаивала себя Симаня. – Я только посижу немного и пойду дальше. Только посидеть. Нет, посидеть не помогает. Полежать. Да! Пять минут. И потом пойду».
Через минуту Серафима лежала прямо напротив директорских окон. На тёплом весеннем асфальте. Сознание ещё не угасло и мучительно наслаждалось феерической каруселью, летящей всё быстрее и быстрее, сливаясь в сплошную разноцветную сферу и вызывая лёгкую тошноту. Откуда-то из других миров доносились голоса. Прекрасные звонкие трели. Они сливались в хор, распадались на множество соло. И кто-то главный могучим баритоном пропел: «Уберите немедленно отсюда это пьяное говно».
Убрать Симаню оказалось довольно проблематично. На что хватило хлюпеньких работников арифмометров и рейсфедеров, так это на то, чтобы переместить тело с асфальта на газон. Парторг в панике метался, пытаясь найти решение проблемы и выход из положения. Он уже слышал гул моторов приближающихся министерских «Волг», чуял амбре одеколона «Красная Москва», блеск ослепительных запонок разъедал ему роговицу.
Симаня лежала неподступная и нетранспортабельная. Кто-то прикатил из цеха тележку. Но затащить на неё почти два центнера обмякшего, выскальзывающего из рук, тела так и не удалось. Попробовали утащить на куске брезента, но только оторвали от ткани кусок. Мало того, Серафима, как настоящая спящая пьяная леди начала храпеть. Самозабвенно, от души, с присвистом. Словно кто-то пытался завести мучающийся в предсмертной агонии дизельный двигатель.
Вокруг спящей собрался целый консилиум. Кто-то матерился, кто-то с трудом сдерживал неуместный смех, кто-то хватался за сердце. И никто не видел в Симане женщину — тонкую, ранимую натуру, попавшую по воле случая в неприятную ситуацию. Всем было наплевать, что её не любили мужики, что дома её ждали только кот, телевизор и трёхлитровая банка пива. Что не хватало ей романтики, поцелуев под луной, букетов роз и билетов в театр. Что иногда скупая слеза стекала по щеке, когда смотрела она на себя в зеркало. И даже ей была не ясна причина той слезы. Так как смирилась со своей судьбой и внешностью и засунула давным-давно свои комплексы куда надо и не вспоминала о них никогда. Но они никуда не делись и проявлялись иногда маленькой солёной каплей на щеке.
Но всем было на это наплевать. Все видели лишь самозабвенно ревущую бегемотообразную тушу, мирно спящую на газоне. Катастрофа приближалась. И тут подал голос завхоз:
— А давайте её ветками забросаем.
И показал на кучу спиленных веток, которую ещё с осени не успели вывезти и сжечь.
Все дружно, не сговариваясь, бросились таскать ветки и складывать их на Симаню.
— Осторожно, не задавите её. Те, что потолще сбоку кладите, — руководил партогр.
— Да что с ней станется? Её танком не задавишь, — пыхтел завхоз.
Управились за несколько минут. Но храп-то ветками даже приглушить не удалось. Выглядело ещё зловещее. Гора веток ревела и свистела, словно пряталось в ней ужасное чудовище, всю зиму проспавшее в берлоге, а теперь решивш