Сейчас мало кто помнит, но факт: в 1991-м ежегодный Парад Победы просто отменили.
Несколько лет его не проводили вообще.

По сути, тогда приняли в качестве официальной концепцию «Победа умерла». В Победе было заключено слишком много неактуальных для эпохи ценностей. Её невозможно было отменить, как 7 ноября, но её требовалось спрятать поглубже.

Жёсткость этой концепции смягчили усилением накала сентиментальности. Да, вздыхали центральные медиа. Страны-победительницы больше нет. Но от неё остались ветераны! И какой бы чудовищной ни была наша страна в той войне (чудовищность СССР тогда была практически безусловно признанным фактом), — всё же ветераны честно сражались. Давайте их почтим, ведь с каждым годом их остаётся всё меньше. Дайте им допраздновать. Фактически эта прощальная сентиментальность действовала в тесной сцепке с так называемой Страшной Правдой. Вместе со «штрафбатами», резунизмом, кочующими по экранам вампирами-смершевцами и изнасилованными немками. Обе они – Страшная Правда и Прощальная Сентиментальность – слаженно работали на то, чтобы выбить Победу из-под ног сегодняшних граждан. И чтобы у них не возникало ощущения, будто они на что-то имеют право в этом мире сегодня.

Эта концепция «временности», остаточности Дня выразилась, кажется, лучше всего в праздновании 50-летия разгрома фашистов. Когда и не отметить было нельзя, и демонстрировать «ностальгию по советской мощи» было нельзя.

Здесь когда-то было изображение.

Власть, помнится, вывернулась тогда хитрым образом:отменённый парад провели – но без военной техники, в виде строго костюмированного шествия. Исторический музей — чтобы в вышестоящей инстанции никто не заподозрил, что Россия «ностальгирует по мощи» и колеблется в своей верности новым мировым лидерам — завесили плакатом, на котором советский солдат припадал к американскому союзнику. Телевизор наполнили врезки «С праздником, дорогие ветераны!», весь праздник жёстко загнали в слёзно-прощальный формат.

Связанные одной лентой. Новая жизнь Дня Победы и современный национальный символ