Видео: как работает туалет на МКС?

Принцессы не какают
Саратов город хороший. Я там родилась и мне за это дали медаль "Рожденному в Саратове". На одной стороне медали был изображен Чернышевский, а на другой солнышко. То есть будь таким же умным и сияй как солнце. В детстве я любого могла за пояс заткнуть вопросом: "А у тебя медаль есть?". Ну чем тут крыть? Росла я за полярным кругом, и город, раздающий медали младенцам, казался мне солнечным и очень культурным (недаром же Чернышевский- символ) и мечтала я поступить в Саратовский юридический институт и поселиться на берегах Волги навечно.
За год до окончания школы приехала я на разведку, оглядеться, на Чернышевского вживую поглядеть, благо остановиться было где — у меня там тётка живёт. Еду как-то в троллейбусе с пляжа, за окошком Волга, дома, церкви проплывают — красота. Вдруг чувствую на себе пристальный взгляд, голову поворачиваю — взрослый парень ласково так смотрит на меня из-под поручня, а глаза у него синие-синие. Классный в общем. Прибыли на конечную, парень у выхода стоит и руку мне подает торжественно так. И зачем он это? Смотрят же все. Неудобно. Но деваться некуда — познакомились: он — Сергей, я — Юля, очень всем приятно.
— Тебе сколько лет? — спрашивает.
— Шестнадцать, — говорю.
Он залился умиленьем.
— А тебе сколько?
— Да я старый уже... Двадцать пять.
И, правда, староват, даже страшно немного, ну ладно, посмотрим, что дальше будет. Через двадцать минут знакомства Сергей объявил, что мы с ним поженимся. Я внимательно посмотрела на нового знакомого и подумала, неужели с ним мне придётся провести всю жизнь?
Сергей тем временем продолжал — "Через год ты поступишь в свой юридический, жить будешь у меня....". Я хотела было возмущенно протестовать, но он меня опередил — "У нас ни-че-го не будет. Ничего. А вот ещё через год тебе исполнится восемнадцать и мы поженимся". Я задумалась — а может и правда – судьба + Саратов + Чернышевский Начали мы встречаться. Он кормил меня мороженым, водил в кино, в театр, на выставки, часто говорил о том, что я настоящая леди, принцесса крови просто, что таких удивительных утонченных чистых девушек он никогда не видел, что у меня та-аки-и-и-е глаза, что я даже сама не знаю какие. Я слушала, открыв рот — мне всё это впервой было.
У нас и правда ничего не было, берёг он меня, пылинки сдувал, на руках носил, цветы дарил каждый день и стихи читал хорошие. Так прошло недели две. За это время он успел уже утомить комплиментами и восторгами, и захотелось мне сделать что-то плохое, совсем неизысканное, грубое даже, а духу не хватало, да и повода не было. Но бог, не зря, видать, на небе сидит — далеко глядит.
Как то раз привезли мои родители с рынка великое множество всяческих фруктов в том числе целое ведро слив. Я как все дети севера с хронически-врожденным авитаминозом, сливы любила беззаветно и съела за один присест килограмма два. Только я со сливами закончила, звонок в дверь — Сергей пришел, гулять зовет на набережную. Гулять так гулять — сарафан надела нарядный, белоснежный с синими цветами и вперед. А путь от тётиного дома до набережной неблизкий. Сначала пешком надо идти до остановки, потом минут сорок ехать на троллейбусе, а потом ещё двадцать на трамвае. Когда мы прибыли на место, почувствовала я легкое щекотание в животе — вроде как сливы-то уже переварились, но значения не придала — травка зеленеет, солнышко блестит — гуляй да радуйся. Зашли мы в кафе, мне — мороженое, ему — пиво. Сидим болтаем. Он опять любимую песню про мои прекрасные глаза завёл, я, как обычно, слушаю внимательно, улыбаюсь загадочно. После пятой порции мороженого наскучило мне в кафе париться — пойдем, говорю. Встали мы, и почувствовала я, что сливы с мороженым в контакт вошли — ситуация аварийная. Беспокойно мне стало, и солнышко уже не радовало. А Сергей на меня внимательно посмотрел и говорит "Юленька, ты в туалет случайно не хочешь?". Хотела я было ответить "хочу", но вспомнила тургеневских девушек, заветы пионеров — героев и твёрдо сказала "нет". Он, главное, переспросил — "Точно не хочешь?" Я промолчала — тема-то для леди недостойная — понимать должен.
Ладно, идём, гуляем. А мне уже свет не мил, думаю, как бы сбежать домой побыстрее. Сергей глядит — не весело девочке его, спрашивает — "Юленька, что ж ты загрустила, может шоколадку хочешь, может в кино или на кораблике по Волге покататься?" Я ему, капризно так, не аристократически совсем, отвечаю — "Не хочу шоколад, не хочу кино и кораблик не хочу". А про себя думаю — щас обосрусь. И так он меня злить начал, просто до тошноты. "Домой, — говорю, — хочу" — совсем уже в рабоче-крестьянских интонациях. Он скис, но делать нечего — пошли на трамвайную остановку. А трамвая нет и нет. Наконец подкатывает, пустой почти, сели. Я еду и думаю — вот щас тут и.... Как представила, мне аж с сердцем плохо стало. Я ж на Бунине, на Блоке воспитана + Сергей говорит "Что-то ты, Юленька, бледненькая, плохо тебе?". А я видеть его рожу приторную не могу, прям так и врезала бы между глаз, да боюсь не удержаться от напряжения. Господи

самое смешное что там справа ещё и фламинго ))))