Ему в ответ подать в суд на возмещение морального вреде в очень кругленькую сумму;
на протоирея Бориса Пивоварова;
на митрополита Новосибирского и Бердского Тихона;
на прокуратуру;
на культуролога и музыковеда Марину Бусик-Трофимук;
Правильно сказал директор театра — обвинительный приговор в его случае создаст опасный прецедент.
"Если будет обвинительный приговор — я предвижу, что количество дел по этой статье будет расти в геометрической прогрессии".
Стоят на коленях, бьются лбом о землю — продолжайте и дальше.
А свой поганый нос не суйте ко мне.
Отрежу.
Молодежный Театр при храме св. равноап. Ольги в г. Чугунве поставил спектакль о буднях семинарии? Что ж, у всех свои вкусы. Хотят смотреть на содомский грех, пусть смотрят.
Владимир Чекмарев — Картинки с выставки — gidepark.ru
...
Любопытство — это один из наиболее распространенных людских пороков, и мы с моим приятелем Александром также не избежали этого «наказания». Когда в Московском Доме Художника открылась выставка работ Казимира Малевича, мы решили туда пойти...
Во-первых, выяснить для себя, а что же есть такое Супрематизм, и, во-вторых, увидеть наконец живьем тех умнейших и образованнейших людей, понимавших суть Великого Черного Квадрата и пророка его Казимира.
Несмотря на то, что мы с Шуриком, увы, принадлежали к небольшой, но не очень любимой в стране группе хомо сапиенс, именуемой коренными Москвичами и славящейся дурным вкусом и низкой культурой, мы, тем не менее, знали определенные традиции поведения в местах большого скопления культурных людей. Дабы мимикрировать «под своих», мы были не только в приличных костюмах, но и в галстуках, и, что характерно — не в пионерских. Но от этого мимикрия как раз не слишком удалась. Большинство деятелей и знатоков культуры было в джинсах, куртках и свитерах. Некоторые даже носили очки, что, впрочем, не добавляло высоко-образовательного флера к их образам.
И мужчины, и женщины были одеты приблизительно одинаково. Также на выставке было даже одно существо, вовсе без явных половых признаков, как первичных, так и вторичных. Существо было в широченных запорожских шароварах цвета хаки, мешковатом свитере неопределенных цветов стиля вязки, в хаотично намотанном на длинную тонюсенькую шейку черном шарфе, с прической «ежик в тумане» и маленькими выпученными глазками мышки, минимум месяц страдающей запором.
Мой друг Саша, будучи человеком в глубине души добрым, пожалел несчастное существо, и по-доброму оному улыбнулся, но в ответ получил такое…
Как многие годы спустя Шурик писал в своих мемуарах: «Так меня оскорбляли за всю мою жизнь только еще один раз. Это когда я дал старушке, жалующейся на голод, кулебяку с собственного стола».
А Выставка тем временем продолжалась, и мы приступили к знакомству с экспозицией. Помимо множества квадратов, прямоугольников и прочих геометрических фигур, были и более узнаваемые сюжеты.
Картину «Жнец на красном фоне» мы одобрили, так как центральный персонаж был очень похож на нашего друга Ордановича, полотно «Англичанин в Москве» вызвало чисто юмористические эмоции, но потом мы пришли к выводу, что это, видимо, и есть Супрематизм. Автопортрет вообще был очень похож на образчик буржуазного реализма, и я, забывшись, даже проворчал вслух, мол, а чего бы Малевичу было не сваять себя из квадратов, чем заслужил ряд укоризненных взглядов от окружающих деятелей культуры.
И вот, наконец, произошло, или вернее наступило. Мы подошли к Картине «ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ»!
Должен честно сказать, что каждый раз, видя эту картину или просто слыша её название, я испытывал невообразимый комплекс художественной неполноценности.
Тысячи культурных и образованных людей при одном упоминании о «Черном квадрате» закатывали глаза и, важно поднимая вверх указательный палец (не путать со средним, пожалуйста), говорили: — «О!»
Когда же я скромно спрашивал, а в чем там «О!», на меня смотрели соболезнующим взглядом профессора литературы, узревшего пьяного матерящегося дворника, лежавшего в канаве.
Мы робко подошли к Великом Квадрату. Там было уже людно, но народ почему-то общался одними междометиями, местоимениями и нечленораздельными восклицаниями. Вместо животворного родника знаний и открытых истин, слышались бесконечные О, Да, У-у-у-у, Конечно, Не может быть, Обалденно и т.д.
Мы потолкались в толпе адептов Супрематизма, но так и не дождались каких-либо откровений, ибо, видимо, все всё и так давно знали. И я решил инициировать спор, ибо учили нас в свое время и этому тоже. Сашка понял меня с полуслова, и началась художественная дискуссия...
Мы начали с привязки оттенков черного цвета к политическим реалиям того времени, я очень метко приплел прямую связь пропорций Квадрата с пропорцией Пирамид в Гизе. Александр, открыл, что если смотреть на картину сбоку одним глазом, то будут видны пенсне Лаврентия Палыча. Я сходу подхватил эстафету и выдал, что если диагональ квадрата разделить на четыре, то получится цифра 1937.
Я с ужасом ждал, что сейчас возмущенные знатоки и ценители творчества Малевича, растопчут нас за святотатство, но к своему изумлению увидел, что многие нам поддакивают и вообще делают вид, что им это всё давно и прекрасно известно. И в мою душу стали закрадываться странные сомнения...
Я решил провести последнюю проверку и плавно меняя тему обсуждения на информацию о личной жизни Мэтра, обратился к густеющей толпе зрителей с интимным вопросом, а в каком, мол, году Малевич ухаживал за дочкой Петра Гинхука, в 1925 или в 1935?
В рядах культуртрегеров от живописи развернулась бурная дискуссия, в ходе коей мне объяснили, что стыдно не знать такие подробности, и что этот всем известный роман Мэтра и Пейзанки имел место быть именно в 1926 году от Рождества Христова.
Александр повернулся к стене, и все увидели, как затряслись его плечи. Народ решил, что мой приятель рыдает от умиления, но на самом деле он бессовестно ржал. Ибо не было никакого Петра Гинхука, а был Государственный институт художественной культуры, сокращенно ГИНХУК. Ну что же, господа Знатоки, злорадно подумал я, вы попали. И с этого момента, как говорится, «Остапа понесло»…
Первым делом мы открыли диспут на тему, как отличить подлинник от эскиза, а эскиз от подделки. Сашка заявил, что исходя из теории супрематизма и истинных основ кубофутуризма, надо измерять штанген-циркулем стерадианы на чешуйках краски. Народ прибалдело замолчал, шевеля губами и хлопая себя по карманам. Одни, видимо, искали штангели, а другие пытались перевести миллиметры в стерадианы. Но последнее слово должно было остаться за мной…
Подняв руку и, вызвав этим жестом тишину, я торжественно заявил, что всё это делается элементарно, просто надо посмотреть на объект и с помощью пальцев изобразить «китайский» прищур, и тогда…
Дождавшись когда часть испытуемых сделает этот жест, я продолжил: «Тогда вы ясно увидите в глубине Квадрата силуэт Инессы Арманд». А Шурик не выдержал и добавил: «Арманд, сидящую на коленях у Наркома Луначарского…»
И мы удалились в прекрасном настроении. Погони не было. Сами знаете, что физическая подготовка у околотворческой интеллигенции всегда оставляла желать лучшего.
Удивляет! Любопытно, как во Франции, всю эту шаражку глумящуюся над верой порешат оскорблённые верующие?
Реально — вся постанова этого спектакля вызывает блевоту.
религиозные мракобесы всегда видели оскорбление святыни в наделении Христа человеческими качествами.. Уже во втором веке великий мастер гностики Валентин утверждал, что Иисус "вкушал, но не испражнялся"...
Вот интересно, ОТКУДА они вдруг возьмутся? Вот в одночасье 80% РУССКИХ по национальности людей либо испарится, либо настолько прочувствуется исламом, что станет это поддерживать. Самим-то не смешно?
Это дело десятое. Вы что, согласны с конкретной претензией этого товарища к режиссёру? Напомню: претензия не касается качества постановки или игры, претензия касается антуража.
Пусть господин священнослужитель с порнографией с таким рвением борется лучше. Пользы больше будет.
Комментарии
на протоирея Бориса Пивоварова;
на митрополита Новосибирского и Бердского Тихона;
на прокуратуру;
на культуролога и музыковеда Марину Бусик-Трофимук;
Правильно сказал директор театра — обвинительный приговор в его случае создаст опасный прецедент.
"Если будет обвинительный приговор — я предвижу, что количество дел по этой статье будет расти в геометрической прогрессии".
Стоят на коленях, бьются лбом о землю — продолжайте и дальше.
А свой поганый нос не суйте ко мне.
Отрежу.
...
Любопытство — это один из наиболее распространенных людских пороков, и мы с моим приятелем Александром также не избежали этого «наказания». Когда в Московском Доме Художника открылась выставка работ Казимира Малевича, мы решили туда пойти...
Во-первых, выяснить для себя, а что же есть такое Супрематизм, и, во-вторых, увидеть наконец живьем тех умнейших и образованнейших людей, понимавших суть Великого Черного Квадрата и пророка его Казимира.
Несмотря на то, что мы с Шуриком, увы, принадлежали к небольшой, но не очень любимой в стране группе хомо сапиенс, именуемой коренными Москвичами и славящейся дурным вкусом и низкой культурой, мы, тем не менее, знали определенные традиции поведения в местах большого скопления культурных людей. Дабы мимикрировать «под своих», мы были не только в приличных костюмах, но и в галстуках, и, что характерно — не в пионерских. Но от этого мимикрия как раз не слишком удалась. Большинство деятелей и знатоков культуры было в джинсах, куртках и свитерах. Некоторые даже носили очки, что, впрочем, не добавляло высоко-образовательного флера к их образам.
И мужчины, и женщины были одеты приблизительно одинаково. Также на выставке было даже одно существо, вовсе без явных половых признаков, как первичных, так и вторичных. Существо было в широченных запорожских шароварах цвета хаки, мешковатом свитере неопределенных цветов стиля вязки, в хаотично намотанном на длинную тонюсенькую шейку черном шарфе, с прической «ежик в тумане» и маленькими выпученными глазками мышки, минимум месяц страдающей запором.
Мой друг Саша, будучи человеком в глубине души добрым, пожалел несчастное существо, и по-доброму оному улыбнулся, но в ответ получил такое…
Как многие годы спустя Шурик писал в своих мемуарах: «Так меня оскорбляли за всю мою жизнь только еще один раз. Это когда я дал старушке, жалующейся на голод, кулебяку с собственного стола».
А Выставка тем временем продолжалась, и мы приступили к знакомству с экспозицией. Помимо множества квадратов, прямоугольников и прочих геометрических фигур, были и более узнаваемые сюжеты.
Картину «Жнец на красном фоне» мы одобрили, так как центральный персонаж был очень похож на нашего друга Ордановича, полотно «Англичанин в Москве» вызвало чисто юмористические эмоции, но потом мы пришли к выводу, что это, видимо, и есть Супрематизм. Автопортрет вообще был очень похож на образчик буржуазного реализма, и я, забывшись, даже проворчал вслух, мол, а чего бы Малевичу было не сваять себя из квадратов, чем заслужил ряд укоризненных взглядов от окружающих деятелей культуры.
И вот, наконец, произошло, или вернее наступило. Мы подошли к Картине «ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ»!
Должен честно сказать, что каждый раз, видя эту картину или просто слыша её название, я испытывал невообразимый комплекс художественной неполноценности.
Тысячи культурных и образованных людей при одном упоминании о «Черном квадрате» закатывали глаза и, важно поднимая вверх указательный палец (не путать со средним, пожалуйста), говорили: — «О!»
Мы робко подошли к Великом Квадрату. Там было уже людно, но народ почему-то общался одними междометиями, местоимениями и нечленораздельными восклицаниями. Вместо животворного родника знаний и открытых истин, слышались бесконечные О, Да, У-у-у-у, Конечно, Не может быть, Обалденно и т.д.
Мы потолкались в толпе адептов Супрематизма, но так и не дождались каких-либо откровений, ибо, видимо, все всё и так давно знали. И я решил инициировать спор, ибо учили нас в свое время и этому тоже. Сашка понял меня с полуслова, и началась художественная дискуссия...
Мы начали с привязки оттенков черного цвета к политическим реалиям того времени, я очень метко приплел прямую связь пропорций Квадрата с пропорцией Пирамид в Гизе. Александр, открыл, что если смотреть на картину сбоку одним глазом, то будут видны пенсне Лаврентия Палыча. Я сходу подхватил эстафету и выдал, что если диагональ квадрата разделить на четыре, то получится цифра 1937.
Я с ужасом ждал, что сейчас возмущенные знатоки и ценители творчества Малевича, растопчут нас за святотатство, но к своему изумлению увидел, что многие нам поддакивают и вообще делают вид, что им это всё давно и прекрасно известно. И в мою душу стали закрадываться странные сомнения...
Я решил провести последнюю проверку и плавно меняя тему обсуждения на информацию о личной жизни Мэтра, обратился к густеющей толпе зрителей с интимным вопросом, а в каком, мол, году Малевич ухаживал за дочкой Петра Гинхука, в 1925 или в 1935?
В рядах культуртрегеров от живописи развернулась бурная дискуссия, в ходе коей мне объяснили, что стыдно не знать такие подробности, и что этот всем известный роман Мэтра и Пейзанки имел место быть именно в 1926 году от Рождества Христова.
Александр повернулся к стене, и все увидели, как затряслись его плечи. Народ решил, что мой приятель рыдает от умиления, но на самом деле он бессовестно ржал. Ибо не было никакого Петра Гинхука, а был Государственный институт художественной культуры, сокращенно ГИНХУК. Ну что же, господа Знатоки, злорадно подумал я, вы попали. И с этого момента, как говорится, «Остапа понесло»…
Первым делом мы открыли диспут на тему, как отличить подлинник от эскиза, а эскиз от подделки. Сашка заявил, что исходя из теории супрематизма и истинных основ кубофутуризма, надо измерять штанген-циркулем стерадианы на чешуйках краски. Народ прибалдело замолчал, шевеля губами и хлопая себя по карманам. Одни, видимо, искали штангели, а другие пытались перевести миллиметры в стерадианы. Но последнее слово должно было остаться за мной…
Подняв руку и, вызвав этим жестом тишину, я торжественно заявил, что всё это делается элементарно, просто надо посмотреть на объект и с помощью пальцев изобразить «китайский» прищур, и тогда…
Дождавшись когда часть испытуемых сделает этот жест, я продолжил: «Тогда вы ясно увидите в глубине Квадрата силуэт Инессы Арманд». А Шурик не выдержал и добавил: «Арманд, сидящую на коленях у Наркома Луначарского…»
И мы удалились в прекрасном настроении. Погони не было. Сами знаете, что физическая подготовка у околотворческой интеллигенции всегда оставляла желать лучшего.
Их давно пора остановить...
Реально — вся постанова этого спектакля вызывает блевоту.
Тогда, наконец, можно будет с полным основанием утверждать что "церковь несет свет".:)))
Если вы конечно сами не муслимы, типа атеисты.
Пусть господин священнослужитель с порнографией с таким рвением борется лучше. Пользы больше будет.
Победит, если обвинившего его попа в колонию закроют, года на два.