-
S25 мар 12" не стоит рассказывать про Квантунскую армию которую мы порвали как тузик грелку...и то что эта армия фактически была слабо боеспособна"на столько слабо что Советская армия образца 1945 года(которая только что нагнула европу)побоялась атаковать в лоб и решила зайти в тыл через без жизненную пустыню?И что для императора самурая потеря двух городов?
-
-
S26 мар 12но ведь армия "слабо боеспособна"какого хрена лезть в пустыню,и там гробить солдат,И порвали мы японцев"как тузик грелку"потому что не ждали самураи от нас такого подвоха!
-
26 мар 12Сильная армия сильна прежде всего генералитетом, который не гонит солдатиков на пулеметы, а использует маневр.
Опыт истории показывает, что даже могущественная держава при подонках в руководстве валится как колосс на глиняных ногах за несколько лет — просто аналогия.
Слабая боеспособность японцев возможно как раз и заключалась в ограниченности опыта управления и возможностей в маневренной войне, но нужно детально разбираться.
-
-
-
L26 мар 12Еще в русско-японскую войну адмирал Макаров говорил:
"Не стоит давать генерального сухопутного сражения японцам, а маневрируя изматывать японскую армию, пользуясь возможностью сменять регулярно уставшие дивизии и применяя для победы близость коммуникаций. Если поступать так, то через полгода японская армия начнет заниматься каннибализмом, мы же не потеряем ни одного солдата".
Вопрос, нахрена подогревать честь самурая, когда вместо этого можно срать им в тапки ссать в компот и не доводя до драки довести их до нервного срыва с последующим харакири?
-
-
25 мар 12Это надо же, несознательные японцы так и не поняли до сих пор своего счастья, что пиндосы сбросили на них атомные бомбы. Конечно, лучше сгореть в ядерном огне, чем отдавать своих детей на съедение злому Сталину. Наверное, именно это хотел донести аффтар данного опуса до скудного умишка пиндосских обывателей. -
25 мар 121 И что это японцы ждали почти месяц прежде чем капитулировать? Бомба на Нагосаки упала 9 августа а капитуляция подписана 2 сентября. Чего ждали? А между этими датами как раз и был разгром Квантунской армии.
2 Автор не говорит о том что США просто нужно было продемонстрировать миру и СССР свою новую ядерную дубинку. Япония была обречена. Блокада подточит экономику и рано или поздно ей пришлось бы капитулировать. Что СССР уже работает над атомным оружием и довольно успешно для Штатов оказалось сюрпризом.
3 Проверить обороноспособность японской армии при военных действиях на японских островах сейчас невозможно. Да у них разумеется были планы обороны но ситуация напоминает Германию в 45. И планы тоже были и фанатики. И потери и у СССР и у союзников были большие. Но падение Германии произошло очень быстро и никакой фанатизм предотвратить этого не смог.
4 Автор скромно умалчивает что бомбардировка Х и Н была ударом по гражданским объектам. У амеров запасной целью вообще было Киото- древняя столица Японии. Почему не армейские группировки или военные объекты? Продемонстрировали бы японской армии что будет если не сдадутся. А потери среди гражданского населения для самураев вообще не критичны. Бомбардировка Токио ( и пожар напоминающий Дрезден) по количеству потерь среди мирного населения превосходит атомные бомбардировки. Но самураи и не подумали о капитуляции. А тут вдруг такая забота о мирном населении. А может просто разгром Германии успехи американцев на Тихом океане и катастрофа в Китае сделали дальнейшее сопротивление бессмысленным. На японских островах ведь сырья нет. Ясно что будет блокада потом остановка промышленности а потом капитуляция.-
-
25 мар 12Вот как развивались события:
1. Утром 9 августа — второй ядерный удар США по Японии.
2. 10 августа 1945 — Япония официально заявляет о готовности принять Потсдамские условия капитуляции с оговоркой относительно сохранения структуры императорской власти в стране.
3. 11 августа — США отвергает японскую поправку, настаивая на формуле Потсдамской конференции.
4. 14 августа — Япония официально принимает условия безоговорочной капитуляции и сообщает об этом союзникам.
-
-
-
25 мар 12Бомбардировку Дрездена осуществляли в основном англичане. Что до американцев — я с несколькими впоследствии познакомился, — они участвовали в дневном налете, когда были сброшены снаряды, способные вызвать мощное воспламенение. А ночью, когда начались пожары, прилетели английские самолеты.
--------------------------------------------
Цель? Целью был весь город. Тут уж не промахнешься. И весь город стал огромным костром, а огненные смерчи проносились по улицам, словно пляшущие дервиши. После войны, когда я поступал в Чикагский университет, собеседование проводил один американец, участвовавший в дневном налете, — сопротивления с земли не оказывали почти никакого. И он признался: "Мерзкое
нам дали задание".
А вот большинство англичан, мне кажется, были настроены по-другому. Им не терпелось отомстить за налеты на Лондон, за уничтожение Ковентри, катастрофу в Дюнкерке и так далее. Американцам осталось неведомо это желание сравнять счет. Вероятно, они бы тоже прониклись мстительностью, если бы знали про неслыханные жестокости, творившиеся в немецких лагерях, однако мир об этом тогда еще не ведал.
Мстить американцы могли бы лишь за Перл-Харбор. Они за него и отомстили, обойдясь без помощи англичан, — дождались желанного часа. Причем, как и англичане, отомстили уже тогда, когда война, всем было ясно, кончилась их победой.
Полное уничтожение Хиросимы — эта самая чудовищная расистская акция из всех расистских акций, все же имело какое-то военное значение. Несколько лет назад я побывал в Токио вместе с Уильямом Стайроном, и он мне сказал: "Слава Богу, что сделали атомную бомбу. А то бы меня не было на свете". Когда сбрасывали бомбу, он находился на Окинаве вместе с морскими пехотинцами, которых готовили к высадке в Японии. Для меня несомненно, что в случае высадки погибло бы больше американцев и японцев, чем сгорело и осталось обугленными скелетами в Хиросиме.
А бомбардировка Дрездена была чисто эмоциональным всплеском, ни малейшей военной необходимостью продиктована не была. Немцы специально не размещали в этом городе ни крупных военных заводов, ни арсеналов или казарм, чтобы Дрезден остался местом, где могли себя чувствовать в безопасности раненые и беженцы. Оборудованных убежищ, всерьез говоря, не существовало, как и зенитных батарей. Дрезден — знаменитый центр искусств, как Париж, Вена
или Прага, а в военном отношении угрозу он представлял не большую, чем свадебный торт. Повторю еще раз: бомбардировка Дрездена не дала нашей армии продвинуться вперед хотя бы на тысячную долю миллиметра. В выигрыше от нее остался один-единственный человек на свете, и человеком этим был я. На каждом погибшем я заработал примерно пять долларов, если считать гонорар, который получу после выступления перед вами.
Никто мне не верит безоговорочно, никто не хочет принимать меня всерьез, когда я об этом говорю, а говорил я об этом не только в Америке, но и в Англии, Франции, Скандинавии, Польше, Чехословакии и Германии. И в Мексике мог бы сказать то же самое. Просто не вспомню, сказал или нет, когда был в Мексике.
Пародоксальным образом я, однако, не только единственный, кто от этих налетов выиграл, но один из многих тысяч, кто от них пострадал. Было сделано все возможное, чтобы я погиб, а я вот взял и не погиб. Непохоже, чтобы бомбившие представляли себе, где я нахожусь, и старались сбрасывать свой груз подальше от этого места. Им было плевать, кто где находится и что
творится внизу. Лидеры их стран рассчитывали, что город будет сожжен дотла и что при этом погибнет как можно больше людей — от осколков, огня, дыма, нехватки кислорода или от всего этого, вместе взятого.
Там происходило то же самое, что и в Хиросиме, только техника была не такая современная, да у людей, которые внизу, была белая кожа.
Мне понятно, отчего бросавшим бомбы было все равно, куда и в кого они угодят. Для них все было просто: кто бы в городе ни находился — активные сторонники Гитлера или просто люди, которым недостало сил с ним покончить, — все они прямо или косвенно внесли свою лепту, пусть самую мизерную, в нацистские преступления против человечества. Я и еще девяносто девять
американцев из моей команды пленных работали там, в Дрездене, на фабрике, делавшей солодовый сироп с витаминами — он предназначался для беременных, которые произведут на свет новых воинов, не ведающих снисхождения. Но мы же не по своей воле там работали. Нас заставляли работать под конвоем и за это кормили, как предусмотрено статьями Женевской конвенции о военнопленных.
Если бы мы были офицерами или унтер-офицерами, мы могли бы и не работать, и тогда нас держали бы не в Дрездене, а где-нибудь в сельской местности, в одном из больших лагерей.
Уже было упомянуто, что за каждого погибшего в огненном шквале я получил около пяти долларов. Однако цифра эта самая что ни есть произвольная. Никогда не будет выяснено, сколько именно было погибших и что это были за люди, какая у них была душа. Мне доводилось слышать самые разные цифры — от 35 000 до 200 000 жертв. Самые умеренные, как и самые
оглуш-
25 мар 12как и самые
оглушительные подсчеты имеют под собой политическую подоплеку: чудовищность этой бомбардировки хотят либо приглушить, либо подчеркнуть. Цифра, внушающая мне наибольшее доверие, — ее чаще всего приводят люди, далекие от такого рода спекуляций, — 135 000, то есть погибло больше, чем в Хиросиме. Впрочем, никто не знает, сколько было в Дрездене народа, когда происходила бомбардировка, — ведь там скопилось множество дезертиров с разваливающегося
русского фронта, а беженцы из разбомбленных городов прибывали день за днем.
Когда налеты закончились, трупов — люди пытались укрыться в обыкновенных подвалах — было столько, а определить, все ли в этом подвале погибли, было так сложно, что жертв просто кремировали, устраивая гигантские погребальные костры, — просовывали в подвал огнемет, тела жгли, не считая и не пытаясь опознать. Родственники и друзья беженцев, стекавшихся тогда в Дрезден, теперь обычно не знают про судьбы этих людей: пропал под конец войны, вот и все. В городе было полно поляков, угнанных на работы. Родственники и друзья этих поляков теперь могут сказать про них лишь одно — был угнан в Германию и не вернулся.
Одно можно утверждать с полной определенностью: среди находившихся в Дрездене почти не найти было физически крепких мужчин в возрасте от шестнадцати до пятидесяти лет, даже искать было бы глупо. Все, относящиеся к этой категории, дрались, умирали, дезертировали, капитулировали где-то далеко от Дрездена. Замечательный немецкий писатель Гюнтер Грасс, который войну пережил ребенком, однажды спросил у меня, когда я родился. Отвечаю: в 1922-м. А он говорит: мужчин вашего возраста в Германии сейчас совсем нет, и в Австрии тоже, и в Советском Союзе. Если он преувеличил, то ненамного.
Среди не опознанных, даже не подсчитанных мертвецов в подвалах Дрездена, несомненно, были эсэсовцы, военные преступники или их родичи, гордившиеся — какая мерзость! — сделанным этими преступниками, были гестаповцы и им подобные. Всем им поделом досталось, еще легко отделались. Не исключено, что поделом досталось вообще всем немцам, погибшим при налетах на Дрезден, — кроме детей и подростков. Я спрашивал у другого замечательного немецкого писателя, у Генриха Белля, какая самая опасная черта в немецком характере, и он ответил: "Мы люди послушные".
Но должен вам сказать, никакой гордости, никакого чувства удовлетворения я не испытывал, перетаскивая из подвалов и складывая в штабеля для погребальных костров трупы, а родственники и друзья стояли, смотрели. Может, думали: так мне и надо, что занимаюсь этой работой под наведенным дулом автомата, ведь устроила все это та армия, в которой и я сражался. А впрочем, кому дано знать, о чем они думали? Может, и думать ни о чем не могли. Я вот не мог.
Господи, как же давно это было! Сорок пять лет прошло.
Бомбардировка Дрездена, лишенная военного значения, была актом искусства. Воздвигали монумент из дыма и огня, чтобы увековечить ярость и надрывное отчаяние столь многих, чья жизнь оказалась исковерканной, разбитой из-за немыслимого самомнения, жестокости, алчности Германии. Строители этого монумента, англичане и американцы, воспитывались, подобно мне, в духе пацифизма, ставшего реакцией на первую мировую войну.
Еще два таких же монумента американцы собственными силами возведут в Японии. Когда их построили, а потом взорвали, оставив на память одни лишь груды пепла, я находился у себя дома в Индианаполисе, — армейская служба для меня кончилась. И хотя мне своими глазами довелось видеть, во что превращается земля после таких творческих актов, я воспринял те две башни
как творение искусства. Неподражаемое!
Вот до чего я свихнулся. Вот до чего мы все свихнулись.
Вот до чего мы и по сей день все такие же свихнувшиеся. Бомбим гражданское население, заранее предупредив, а когда и не предупредив, объявляя или не объявляя войну, и для большинства из нас это просто символ государственной мощи, вроде Колокола свободы*.
/* Ударами этого колокола в Филадельфии была возвещена свобода
американских колоний от Британии./
Когда жертвой бомбардировки оказывается приемная дочь Муамара Каддафи, — у меня, кстати, тоже приемная дочь, — кто рискнет малодушно заявить, что дело это серьезное, по крайней мере, не пустяковое? От "Нью- Йорк Таймс" вы такого не дождетесь. И от "Вашингтон пост". И от Макнейла, Лерера, Брокоу, Рэзера, Дженнингса*. И от меня.
/* Широкоизвестные политологи, регулярно выступающие по национальному
телевидению./
Мы заодно шарахнули и по французскому посольству.
Генри Киссинджера, лауреата Нобелевской премии.мира, — он придумал подвергнуть Ханой прочесывающим бомбардировкам, начавшимся на Рождество, — считают серьезным, мудрым дипломатом, приверженцем гуманных решений. И я так считаю.
Врач Альберт Швейцер, который был также музыкантом и философом, стремился научить нас, что жизнь священна. Он полагал, что нельзя истреблять даже мельчайшие, совершенно ничтожные организмы, если имеется хоть какая-то возможность без этого обойтись. Вроде бы — какая нелепость, ведь столько болезней-
25 мар 12Врач Альберт Швейцер, который был также музыкантом и философом, стремился научить нас, что жизнь священна. Он полагал, что нельзя истреблять даже мельчайшие, совершенно ничтожные организмы, если имеется хоть какая-то возможность без этого обойтись. Вроде бы — какая нелепость, ведь столько болезней вызываются такими организмами-микробами. Сам доктор Швейцер истребил их миллиарды, а как иначе? Ведь в противном случае погибли бы его пациенты.
И если бы я принялся распространяться о предсмертных муках, которые претерпевали эти микробы, угнездившиеся в пациентах доктора Швейцера, люди в белых халатах увезли бы меня в психолечебницу Св.Елизаветы. Только вот какое дело: мы теперь — не одни американцы, но и подданные многих, многих стран, включая Ливию, — настроены так, словно люди, на которых сбрасывают бомбы, это те же микробы, и говорить тут не о чем.
Часто мои высказывания и, разумеете", мои книги находят до невозможности бестолковыми — в них одно не вяжется с другим. Но мне бы не хотелось, чтобы из этого выступления вынесли чувство, что ничего не было сказано ясно и четко. И поэтому, уж позвольте, в это варево я добавлю несколько солидных кусков мяса, иначе говоря, выскажусь с прямотой, достойной главнокомандующего армией.
Итак, нужно ли было подвергать бомбардировке Дрезден? Нет.
Нужно ли было бомбить Гамбург неделя за неделей? Да.
Нужно ли было сбрасывать атомную бомбу на Хиросиму? Спросите у тех, кто
давно был бы в могиле, если бы ее не сбросили.
Нужно ли было вторую атомную бомбу взорвать над Нагасаки? Нет.
Нужно ли было месяц за месяцем бомбить Ханой с его гражданским
населением? Нет.
Нужны ли были бомбежки Камбоджи? Нет.
Нужны ли были бомбардировки Ливии? Нет. Это было еще одно театральное
представление, и ничего больше.
Нужны ли были бомбардировки Панамы? Нет. Тоже театральное
представление.
Благодарю за внимание".
(К. Воннегут)
-
-
-
-
P25 мар 12"А пока американские войска вели бы тяжелые бои на юге Японии, ничто не помешало бы Сталину захватить северные острова архипелага, и Японии пришлось бы разделить судьбу несчастной Кореи.
Однако кошмар не стал реальностью."
В чем кошмар-то? Пендосы потеряли бы миллион бойцов, а СССР получил полностью острова Сахалинской гряды. Это называется кажется Win-Win-Win. -
S25 мар 12немного не в тему но все же ....
погуглите три слова "Талулла" "Медик" "Япония"
первое — это имя популярной певички времен второй мировой, остальные слова — понятны и так.
Узнаете почему американские джи-ай на поле боя подзывали санитара, используя имя этой певицы.
Ну и на закуску:
rumbur.ru -
K25 мар 12до сего года я тоже осуждал ядерную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки, с детства — журавлики, Sandra — Hiroshima , и т.п., а месяц назад посмотрел Город жизни и смерти ( City of Life and Death ) — тысячами надо было бомбы сбрасывать на этих выродков японцев, выжечь всю нацию, там нормальных людей один на миллион наверно было
Сделано с
NoNaMe