В прессе упорно именуют их 'мирными жителями'. Как был абсолютно мирным экс — зам. министра культуры Дагестана, на прошлой неделе положивший в Махачкале не одного русского солдата
Родственникам погибших стоило бы засудить писавшего вот это за клевету.
Были бы улики против убитых — прозвучали бы на суде. Да если б в машине оказался хоть бы например один боевой патрон, то никакого суда не было бы.
Герой, да... в чем героизм? пострелять безоружных людей?...
вот что интересно, никто из защитников даже не заикается про того полковника, который на самом деле отдавал приказ. Если б он это признал, то Ульман вышел бы невиновным. Однако полкан-грушник отмазался, то есть его отмазали. И похоже, что вся кампания в защиту Ульмана направлена таким образом, чтобы про истинно виновного поменьше вспоминали.
Казалось бы, защитники Ульмана должны были уже давно оторвать голову этому полковнику, однако все вопят про какую-то абстрактную "власть". То есть, защитнички — не совсем искренни...
Герой, да... в чем героизм?
вот что интересно, никто из защитников даже не заикается про того полковника, который на самом деле отдавал приказ. Если б он это признал, то Ульман вышел бы невиновным. Однако полкан-грушник отмазался, то есть его отмазали. И похоже, что вся кампания в защиту Ульмана направлена таким образом, чтобы про истинно виновного поменьше вспоминали.
Казалось бы, защитники Ульмана должны были уже давно оторвать голову этому полковнику, однако все вопят про какую-то абстрактную "власть". То есть, защитнички — не совсем искренни...
Аннотация:
Без приказа не стрелять "Дело Ульмана" как символ бессилия наших Вооружённых сил ruscourier.ru
Без приказа не стрелять
"Дело Ульмана" как символ бессилия наших Вооружённых сил
Эта история стала уже хрестоматийной для нашей юриспруденции. 11 января 2002 года в Шатойском районе Чечни разведгруппа 641-го отряда спецназа ГРУ под командованием капитана Эдуарда Ульмана открыла огонь по автомобилю УАЗ и убила местного жителя.
Вслед за тем, получив приказ из штаба, военнослужащие расстреляли еще пять человек, находившихся в машине. 14 января 2002 года капитан Эдуард Ульман, лейтенант Александр Калаганский, прапорщик Владимир Воеводин и передавший приказ из штаба майор Алексей Перелевский были арестованы. Спецназовцев Ульмана, Калаганского и Воеводина обвинили в убийстве, майора Перелевского — в превышении полномочий.
Дважды — в апреле 2004 и в мае 2005 года — присяжные признавали спецназовцев невиновными, считая, что при расстреле чеченцев они действовали по приказу командования. Оба раза военная коллегия Верховного суда под различными предлогами отменяла приговор и направляла дело на новое рассмотрение. Осенью 2005 года дело в третий раз рассматривалось в Северо-Кавказском окружном военном суде, однако процесс был прерван из-за того, что потерпевшие обратились в Конституционный суд РФ, требуя, чтобы дело Ульмана рассматривали присяжные не из Ростовской области, а из Чечни. В апреле 2006 года Конституционный суд постановил рассмотреть дело без участия присяжных, так как суды присяжных в Чечне вводятся лишь с 1 января 2007 года. Недавно начался новый процесс.
"РК" далек от того, чтобы ставить под сомнение правоту судей. Однако мы сочли, что читателям было бы небезынтересно ознакомиться с позицией самого Эдуарда Ульмана. До сих пор средства массовой информации предоставляли слово только стороне, отстаивающей интересы родственников пострадавших, что не совсем правильно, когда речь идет о столь неоднозначном и громком деле. Итак, слово обвиняемому.
Эдуард, каковы ваши впечатления от предварительных слушаний в Северо-Кавказском окружном военном суде?
— В процесс вступили новые адвокаты, им необходимо время для того, чтобы ознакомиться с делом, поэтому суд сейчас принял решение сделать перерыв на три недели. То есть каждому из нас назначен дополнительный адвокат. Мы были против этого и даже заявили соответствующее ходатайство. Но раз так сочли нужным, то мы вынуждены согласиться.
Сейчас ключевым моментом лично для меня и для нового судебного разбирательства является форма судопроизводства и меры пресечения. Дело в том, что по личной просьбе президента Чечни Алу Алханова было принято решение по таким делам, как наше, назначать профессиональный суд, а не суд присяжных, который уже два раза единогласно нас оправдал. Придется бороться именно в таких условиях жесткого прессинга со стороны прокуроров и судей, критерии отбора которых в отличие от присяжных заседателей нам неизвестны.
Здесь важно сказать, что само судилище надо мной и тремя моими товарищами превращается в фарс. Зачем декларировать демократичность судебной системы и вводить институт присяжных, если два их решения, оправдывающие нас, легко отменяются высшей судебной инстанцией.
— Вы действительно считаете себя невиновным?
— Я считаю, что власти сейчас делают "хорошую мину при плохой игре", и эта порочная тенденция должна быть прекращена. Вообще я не могу найти ответ на ключевой вопрос, зачем нужен этот показательный процесс, кому он выгоден и какие дивиденды кто-то извлечет из затянувшегося судебного разбирательства, в котором всем здравомыслящим людям все давно понятно.
Мое мнение таково — и это, по-моему, даже не должно обсуждаться, что каждый солдат России должен выполнять приказ. И не раздумывать над тем, кем он был отдан (потому что он де-факто уверен в своем командире) и зачем он был отдан. А тот, кто отдает этот приказ, несет за него полную ответственность.
То, что произошло с нами, конечно, заставляет усомниться в действенности базовых принципов взаимоотношений между командованием, офицерским и рядовым составом. Получается, что для того, чтобы не сомневаться в "истинности" приказа, нужно иметь при себе на боевых заданиях прокурора, который будет говорить, насколько законно то или иное действие. Это неправильно. Это прямой путь к подрыву боевого братства и развалу армии. И мне очень не хочется, чтобы несправедливый процесс, на котором нас, по сути, судят за то, что мы выполнили приказ, стал бы демонстрацией бессилия российских Вооруженных сил.
— Вы и правда не понимаете, зачем на вас производится такое давление?
— Я уже потерялся в поиске причин, зачем это делается, почему нас выгодно судить так долго и бессмысленно. Неужели это делается ради спокойствия отдельной части населения России. Нас приносят в жертву, чтобы себя спокойно чувствовали чеченские россияне?
Но когда им выгодно, чеченцы говорят о себе, как о представителях великой России. Тогда чего они добиваются этой войной, если они — россияне?
— Какие действия предпринимает оборонное ведомство для вашей поддержки?
— Наш Генштаб и Минобороны не имеют никакого влияния на прокуратуру. Соответственно и поддержки с их стороны я на себе не ощущаю никакой. Была попытка влияния по горизонтали. Представители Главной военной прокуратуры заявили о том, что обязательно добьются отмены двух оправдательных приговоров (что в итоге и вышло. — Ред.), а министр обороны сказал о недопустимости таких однозначных высказываний в отношении военных. А в целом, повторю, что со стороны командования поддержки нет никакой. Такое впечатление, что все затаились и ждут, чем дело закончится.
— Вы не считаете войну в Чечне завершенной?
— Конфликт в Чечне, информацию о котором я черпаю из открытых источников и анализирую на основе полученного мною опыта, далеко не исчерпан. Я даже скажу, что реально война продолжается — она никогда и не прекращалась, просто имелись попытки со стороны государственных СМИ замолчать ее. Всплески активности боевых действий еще будут. Достаточно сказать, что демонтированные в 2000 году базы сейчас восстанавливаются.
Там идет очень серьезная межклановая борьба. И если никто в этом конфликте не пойдет на уступки, то нового витка войны не избежать. Вопрос весь в том, на чьей стороне будет воевать Российское государство, русские войска. Чеченский национализм — это пороховая бочка, которую очень важно не взорвать. Меня и тогда и сейчас поражает, как пренебрежительно в Чечне относятся к русским.
— Сейчас, спустя 4 года после случившегося, вы как-то переоценили свой поступок или по-прежнему верите в свою правоту?
— Я нисколько не жалею о совершенном мною поступке. Я тверд в уверенности, что тогда в 2002 году в Шатойском районе я поступил правильно. У меня не было ни малейшего основания отказаться от исполнения приказа. У меня была боевая задача. И чтобы ослушаться, я должен был не верить человеку, опыт работы с которым у меня уже был. Мне нужно было не верить в законность приказа, а вернее, считать его вообще незаконным. Я не мог знать, что командир меня использует. Это позже стало понятно, что меня и моих ребят использовали втемную.
Но мне очень жаль тех людей, в отношении которых поступил приказ. Если они невиновны, то мне действительно очень жаль, что все это случилось. Наш пример — жесткий удар по солдатам. Если у них появляется повод не доверять командованию, тогда это не армия.
— Осталась ли надежда на поддержку власти?
— На власть у меня нет никакой надежды — слишком уж долго она молчит, я бы даже сказал, отмалчивается. Зато масса людей, с которыми мне довелось общаться, людей из совершенно разных слоев, выражают свою поддержку. Поэтому я убежден, что мы обязательно победим. А если мы победим на этом суде, то это станет хорошим стимулом для других, надеждой на то, что наши права чего-то стоят.
Боюсь подумать, что будет, если мы проиграем. Это станет юридическим прецедентом, который смогут использовать на других аналогичных процессах. Но мы не теряем оптимизма, будем бороться до конца.
Автор: Беседу вёл Пётр Захаров, фото ИТАР-ТАСС
Эдуард Ульман: Власти хотят поскорее завершить наш процесс. Наверное, к избранию Кадырову подарок хотят сделать
Через неделю, 12 декабря, в День Конституции состоится очередное слушание по делу Эдуарда Ульмана.
Мне становится по-настоящему страшно, когда я начинаю вдумываться в то, что делает с этими людьми Власть. И когда я вижу, что сытые, довольные чиновники, прикрываясь словами 'конъюнктурные соображения', 'государственная поддержка', гонят в силки живых людей. Тех людей, которые защищают их и их детей солнечное и безоблачное будущее. Просто потому, что есть такая профессия — Родину защищать.
Мне больно, когда я слежу за развитием дела Ульмана. Дважды наши власти закрывали процесс, когда присяжные оправдывали наших офицеров. Потому что присяжные — обычные совестливые, сердечные люди. И им чужды конъюнктурные соображения. Зато не чужда ценность простой жизни. Сегодня их лишили и этого, судить Ульмана по решению Конституционного суда будут профессиональные судьи. Те, что однажды уже вынесли русским офицерам смертельный приговор.
Люди стали жертвами большой политической игры. А, защищая королей, пешек не жалеют...
СПРАВКА:
В январе 2002 года капитан спецразведки ГРУ Эдуард Ульман и его подчиненные убили и сожгли шестерых жителей Шатойского района Чечни. В прессе упорно именуют их 'мирными жителями'. Как был абсолютно мирным экс — зам. министра культуры Дагестана, на прошлой неделе положивший в Махачкале не одного русского солдата. Как были абсолютно мирными чеченские женщины, мучившие и убивавшие детей в Бесланской школе.
Прошло два судебных процесса. 2 состава присяжных заявляют: 'Они — невиновны'. Руководство Чечни в ультимативной форме требует для разведчиков смертной казни. 2 миллиона долларов, по мнению чеченцев, российское государство должно заплатить родственникам 'мирных жителей'. Главная военная прокуратура предпринимает третью попытку спрятать за решетку капитана Ульмана и членов его группы: лейтенанта Александра Калаганского, прапорщика Владимира Воеводин и майор Алексей Перелевский.
— Мы заявили ходатайство о суде присяжных. Конституционный суд в удовлетворении этого ходатайства отказал. После этого мы просто были поставлены перед выбором: будут нас судить три профессиональных судьи или один. Мы из двух зол выбрали меньшее. Все-таки при коллегиальном рассмотрении дела у нас больше шансов, надежда остается. Так что вопрос о суде присяжных не нами был отклонен. Нам просто не дали возможности воспользоваться им.
Следующее заседание назначено на 12 декабря — День Конституции. Но и суд, и прокуратура очень спешат в рассмотрении нашего дела. Поскольку вопросы, которые планировалось рассмотреть в ходе судебного следствия, пытались рассмотреть уже в ходе предварительного следствия. Уже на 13 декабря суд, насколько мне известно, решил вызвать трех свидетелей со стороны обвинения.
Очень плотный график процесса. Сейчас очень сложно говорить об этом, но предполагаю, что прокуратура попытается опрашивать не менее трех человек в день. Во всяком случае, если судить по прошлому опыту. Хотя на прошлых процессах мы опрашивали одного-двух человек. И это был суд присяжных. А сейчас существует опасение, что из-за спешки, из-за отсутствия присяжных допрос будет сводиться к процедуре типа: 'Вы давали какие-то показания? Подтверждаете их? — Все, свободны'. То есть процесс явно будет ускоряться.
— Почему судьи так торопятся?
— Видимо, стараются побыстрее разделаться с этим делом. Думаю, сверху идет очень большое давление касательно сроков дела. На этом же завязаны чьи-то интересы. Не знаю... Может, к какому событию приурочить хотят...К Чечне...Может, Кадырова президентом изберут, ему подарок наши власти сделают.
— Недавно вас поддержал советник Президента генерал Трошев.
— Да, поддержал, но неоднозначно. Он высказался в нашу пользу, но, судя по его речи, он не вполне владеет ситуации. Он ведь говорил о снисхождении к нам с учетом военных действий, и при этом уравнял несколько совершенно разных дел. Он предполагает, что все произошедшее было нашей личной инициативой. На самом деле, никакой инициативы в деле не было. Мы выполняли строго поставленные конкретные задачи, спущенные сверху. Как раз инициатива нашей группы была зарублена на корню. Так что Трошева я лично очень уважаю, но с материалами дела он, видимо не знаком.
Сейчас нас уже поддержали и кавказские республики, так что подвижки в нашем деле есть. Постановление Новосибирского совета депутатов подписали уже Карачаево-Черкессия, Дагестан, Калмыкия подписала.
Сейчас, видимо, еще одно обращение будет пущено по областным думам. Мы будем просить у народных избранников поддержать конкретные поправки. Мы должны в будущем вообще избежать таких ситуаций, в которую попали мы. Когда человека, выполняющего боевую задачу, пытаются заставить выполнять несвойственную ему функцию — оценивать приказы, которые он в принципе оценить не может. Сейчас ведут к тому, чтобы возложить на исполнителя обязанность оценки законности приказов. Снимают эту функцию с плеч прокуратуры, которая у нас надзирает за законностью, перекладывают ее на плечи бойцов. Либо у нас прокуратура работать не хочет, либо она работать боится.
Сейчас я готовлюсь к процессу, собираю всю необходимую мне информацию. И книгу пишу. Решил изложить историю своей жизни.
Екатерина НЕНАШЕВА samru.ru
Похоже обсуждение привело к тому, что вообще ни кто не виноват?
Это было бы не правильно, на мой взгляд.
Не Ульман, так Плотников... ну или кто там?
...или виноваты чечены за то что они чечены?
или чечены виноваты, что не было объявлено военное положение?
а если военного положения нет, то ты, как свободный человек в свободной стране, вовсе не обязан подчиняться всякому ... в камуфляже.
Представь себе, что подобное происходит в Москве или в Питере...
"...Ко мне подходит некто с автоматом и говорит:
"А бежишь ли ты кросс?"..." Б.Г.
С Вами нельзя не согласиться.
Могу назвать виноватых из тез кто еще и жив и на территории России проживает:
итак, номер 1й — Ельцин Борис Николаевич,
номер второй — Грачёв павел генерал который министром обороны был.
Но ни как не может быть номером 1м Ульман.
Если представить, что в новогоднюю ночь с 94 на 95 год такое же как в Грозном случилось в Москве или Питере, тогда вполне допустимо, что и там " обязан подчиняться всякому ... в камуфляже" да еще и с автоматом.
Кстати, рекомендую посетить территорию Чеченской респудлики и НЕ подчиниться человеку в камуфляже и с автоматом.
Удачи!
"Кстати, рекомендую посетить территорию Чеченской республики и НЕ подчиниться человеку в камуфляже и с автоматом."
Очко не выдержит, треснет :)
AKIHABARA, я не про вас.
Кстати, мужики, поздравляю(лучше поздно чем никогда) с ДНЕМ РАЗВЕДКИ. Ура!!!
P.S. Почему опоздал с поздравлениями: Бухал с разведчиками 2 дня подряд. Счас сижу, мучаюсь, все болит :)
Организаторы этой войны достойны суда вместе с исполнителями. С обоих воюющих сторон. Должности и звания значения не имеют. Ульман такой же преступник как и Басаев, как Плотников, как Дудаев и др. Отрезать головы русским солдатам-такой же подвиг, как и резать уши чеченским боевикам. Уничтожить машину с мирными людьми, сжечь и закопать их трупы-такое же паскудство, как и захват заложников в Беслане. Беда в том, что всем хочется видеть только свою правоту. Свой хорош не потому, что хорош, а потому, что свой. Вот и вся логика спора на этом форуме.
Класс! Зашибись!
Сколько людей-исполнителей прошло чечню за период с 1994 года? А которые по нескольку раз ездили сразу в рецидивисты записать.
А которые жизни свои там отдали — осудить посмертно?
Тогда нельзя забыть и воинов-интернационалистов побывавших в 80-х годах за речкой, а так же прочих "душителей свободы" народов кавказа в начале 90-х.
Беда в том, что обыватели штатские когда организаторы направляют исполнителей на войну трусливо прячутся в своих квартирах в абсолютном безразличии ко всему происходящему.
Сидя возле компа, как мы, — в тепле-уюте можно филосовствовать на тему гуманизм в военное время. Можно запусть 3Д-стрелялку и пострелять вдоволь, а при необходимости перестартовать миссию или чит воткнуть, если что не пролазит. В жизни иначе. Только Ульмана ставить на одну ступеньку с хаттабом я бы не стал.
Комментарии
Родственникам погибших стоило бы засудить писавшего вот это за клевету.
Были бы улики против убитых — прозвучали бы на суде. Да если б в машине оказался хоть бы например один боевой патрон, то никакого суда не было бы.
вот что интересно, никто из защитников даже не заикается про того полковника, который на самом деле отдавал приказ. Если б он это признал, то Ульман вышел бы невиновным. Однако полкан-грушник отмазался, то есть его отмазали. И похоже, что вся кампания в защиту Ульмана направлена таким образом, чтобы про истинно виновного поменьше вспоминали.
Казалось бы, защитники Ульмана должны были уже давно оторвать голову этому полковнику, однако все вопят про какую-то абстрактную "власть". То есть, защитнички — не совсем искренни...
вот что интересно, никто из защитников даже не заикается про того полковника, который на самом деле отдавал приказ. Если б он это признал, то Ульман вышел бы невиновным. Однако полкан-грушник отмазался, то есть его отмазали. И похоже, что вся кампания в защиту Ульмана направлена таким образом, чтобы про истинно виновного поменьше вспоминали.
Казалось бы, защитники Ульмана должны были уже давно оторвать голову этому полковнику, однако все вопят про какую-то абстрактную "власть". То есть, защитнички — не совсем искренни...
Без приказа не стрелять "Дело Ульмана" как символ бессилия наших Вооружённых сил ruscourier.ru
Без приказа не стрелять
"Дело Ульмана" как символ бессилия наших Вооружённых сил
Эта история стала уже хрестоматийной для нашей юриспруденции. 11 января 2002 года в Шатойском районе Чечни разведгруппа 641-го отряда спецназа ГРУ под командованием капитана Эдуарда Ульмана открыла огонь по автомобилю УАЗ и убила местного жителя.
Вслед за тем, получив приказ из штаба, военнослужащие расстреляли еще пять человек, находившихся в машине. 14 января 2002 года капитан Эдуард Ульман, лейтенант Александр Калаганский, прапорщик Владимир Воеводин и передавший приказ из штаба майор Алексей Перелевский были арестованы. Спецназовцев Ульмана, Калаганского и Воеводина обвинили в убийстве, майора Перелевского — в превышении полномочий.
Дважды — в апреле 2004 и в мае 2005 года — присяжные признавали спецназовцев невиновными, считая, что при расстреле чеченцев они действовали по приказу командования. Оба раза военная коллегия Верховного суда под различными предлогами отменяла приговор и направляла дело на новое рассмотрение. Осенью 2005 года дело в третий раз рассматривалось в Северо-Кавказском окружном военном суде, однако процесс был прерван из-за того, что потерпевшие обратились в Конституционный суд РФ, требуя, чтобы дело Ульмана рассматривали присяжные не из Ростовской области, а из Чечни. В апреле 2006 года Конституционный суд постановил рассмотреть дело без участия присяжных, так как суды присяжных в Чечне вводятся лишь с 1 января 2007 года. Недавно начался новый процесс.
"РК" далек от того, чтобы ставить под сомнение правоту судей. Однако мы сочли, что читателям было бы небезынтересно ознакомиться с позицией самого Эдуарда Ульмана. До сих пор средства массовой информации предоставляли слово только стороне, отстаивающей интересы родственников пострадавших, что не совсем правильно, когда речь идет о столь неоднозначном и громком деле. Итак, слово обвиняемому.
Эдуард, каковы ваши впечатления от предварительных слушаний в Северо-Кавказском окружном военном суде?
— В процесс вступили новые адвокаты, им необходимо время для того, чтобы ознакомиться с делом, поэтому суд сейчас принял решение сделать перерыв на три недели. То есть каждому из нас назначен дополнительный адвокат. Мы были против этого и даже заявили соответствующее ходатайство. Но раз так сочли нужным, то мы вынуждены согласиться.
Сейчас ключевым моментом лично для меня и для нового судебного разбирательства является форма судопроизводства и меры пресечения. Дело в том, что по личной просьбе президента Чечни Алу Алханова было принято решение по таким делам, как наше, назначать профессиональный суд, а не суд присяжных, который уже два раза единогласно нас оправдал. Придется бороться именно в таких условиях жесткого прессинга со стороны прокуроров и судей, критерии отбора которых в отличие от присяжных заседателей нам неизвестны.
Здесь важно сказать, что само судилище надо мной и тремя моими товарищами превращается в фарс. Зачем декларировать демократичность судебной системы и вводить институт присяжных, если два их решения, оправдывающие нас, легко отменяются высшей судебной инстанцией.
— Вы действительно считаете себя невиновным?
— Я считаю, что власти сейчас делают "хорошую мину при плохой игре", и эта порочная тенденция должна быть прекращена. Вообще я не могу найти ответ на ключевой вопрос, зачем нужен этот показательный процесс, кому он выгоден и какие дивиденды кто-то извлечет из затянувшегося судебного разбирательства, в котором всем здравомыслящим людям все давно понятно.
Мое мнение таково — и это, по-моему, даже не должно обсуждаться, что каждый солдат России должен выполнять приказ. И не раздумывать над тем, кем он был отдан (потому что он де-факто уверен в своем командире) и зачем он был отдан. А тот, кто отдает этот приказ, несет за него полную ответственность.
То, что произошло с нами, конечно, заставляет усомниться в действенности базовых принципов взаимоотношений между командованием, офицерским и рядовым составом. Получается, что для того, чтобы не сомневаться в "истинности" приказа, нужно иметь при себе на боевых заданиях прокурора, который будет говорить, насколько законно то или иное действие. Это неправильно. Это прямой путь к подрыву боевого братства и развалу армии. И мне очень не хочется, чтобы несправедливый процесс, на котором нас, по сути, судят за то, что мы выполнили приказ, стал бы демонстрацией бессилия российских Вооруженных сил.
— Вы и правда не понимаете, зачем на вас производится такое давление?
— Я уже потерялся в поиске причин, зачем это делается, почему нас выгодно судить так долго и бессмысленно. Неужели это делается ради спокойствия отдельной части населения России. Нас приносят в жертву, чтобы себя спокойно чувствовали чеченские россияне?
Но когда им выгодно, чеченцы говорят о себе, как о представителях великой России. Тогда чего они добиваются этой войной, если они — россияне?
— Какие действия предпринимает оборонное ведомство для вашей поддержки?
— Наш Генштаб и Минобороны не имеют никакого влияния на прокуратуру. Соответственно и поддержки с их стороны я на себе не ощущаю никакой. Была попытка влияния по горизонтали. Представители Главной военной прокуратуры заявили о том, что обязательно добьются отмены двух оправдательных приговоров (что в итоге и вышло. — Ред.), а министр обороны сказал о недопустимости таких однозначных высказываний в отношении военных. А в целом, повторю, что со стороны командования поддержки нет никакой. Такое впечатление, что все затаились и ждут, чем дело закончится.
— Вы не считаете войну в Чечне завершенной?
— Конфликт в Чечне, информацию о котором я черпаю из открытых источников и анализирую на основе полученного мною опыта, далеко не исчерпан. Я даже скажу, что реально война продолжается — она никогда и не прекращалась, просто имелись попытки со стороны государственных СМИ замолчать ее. Всплески активности боевых действий еще будут. Достаточно сказать, что демонтированные в 2000 году базы сейчас восстанавливаются.
Там идет очень серьезная межклановая борьба. И если никто в этом конфликте не пойдет на уступки, то нового витка войны не избежать. Вопрос весь в том, на чьей стороне будет воевать Российское государство, русские войска. Чеченский национализм — это пороховая бочка, которую очень важно не взорвать. Меня и тогда и сейчас поражает, как пренебрежительно в Чечне относятся к русским.
— Сейчас, спустя 4 года после случившегося, вы как-то переоценили свой поступок или по-прежнему верите в свою правоту?
— Я нисколько не жалею о совершенном мною поступке. Я тверд в уверенности, что тогда в 2002 году в Шатойском районе я поступил правильно. У меня не было ни малейшего основания отказаться от исполнения приказа. У меня была боевая задача. И чтобы ослушаться, я должен был не верить человеку, опыт работы с которым у меня уже был. Мне нужно было не верить в законность приказа, а вернее, считать его вообще незаконным. Я не мог знать, что командир меня использует. Это позже стало понятно, что меня и моих ребят использовали втемную.
Но мне очень жаль тех людей, в отношении которых поступил приказ. Если они невиновны, то мне действительно очень жаль, что все это случилось. Наш пример — жесткий удар по солдатам. Если у них появляется повод не доверять командованию, тогда это не армия.
— Осталась ли надежда на поддержку власти?
— На власть у меня нет никакой надежды — слишком уж долго она молчит, я бы даже сказал, отмалчивается. Зато масса людей, с которыми мне довелось общаться, людей из совершенно разных слоев, выражают свою поддержку. Поэтому я убежден, что мы обязательно победим. А если мы победим на этом суде, то это станет хорошим стимулом для других, надеждой на то, что наши права чего-то стоят.
Боюсь подумать, что будет, если мы проиграем. Это станет юридическим прецедентом, который смогут использовать на других аналогичных процессах. Но мы не теряем оптимизма, будем бороться до конца.
Автор: Беседу вёл Пётр Захаров, фото ИТАР-ТАСС
Через неделю, 12 декабря, в День Конституции состоится очередное слушание по делу Эдуарда Ульмана.
Мне становится по-настоящему страшно, когда я начинаю вдумываться в то, что делает с этими людьми Власть. И когда я вижу, что сытые, довольные чиновники, прикрываясь словами 'конъюнктурные соображения', 'государственная поддержка', гонят в силки живых людей. Тех людей, которые защищают их и их детей солнечное и безоблачное будущее. Просто потому, что есть такая профессия — Родину защищать.
Мне больно, когда я слежу за развитием дела Ульмана. Дважды наши власти закрывали процесс, когда присяжные оправдывали наших офицеров. Потому что присяжные — обычные совестливые, сердечные люди. И им чужды конъюнктурные соображения. Зато не чужда ценность простой жизни. Сегодня их лишили и этого, судить Ульмана по решению Конституционного суда будут профессиональные судьи. Те, что однажды уже вынесли русским офицерам смертельный приговор.
Люди стали жертвами большой политической игры. А, защищая королей, пешек не жалеют...
СПРАВКА:
В январе 2002 года капитан спецразведки ГРУ Эдуард Ульман и его подчиненные убили и сожгли шестерых жителей Шатойского района Чечни. В прессе упорно именуют их 'мирными жителями'. Как был абсолютно мирным экс — зам. министра культуры Дагестана, на прошлой неделе положивший в Махачкале не одного русского солдата. Как были абсолютно мирными чеченские женщины, мучившие и убивавшие детей в Бесланской школе.
Прошло два судебных процесса. 2 состава присяжных заявляют: 'Они — невиновны'. Руководство Чечни в ультимативной форме требует для разведчиков смертной казни. 2 миллиона долларов, по мнению чеченцев, российское государство должно заплатить родственникам 'мирных жителей'. Главная военная прокуратура предпринимает третью попытку спрятать за решетку капитана Ульмана и членов его группы: лейтенанта Александра Калаганского, прапорщика Владимира Воеводин и майор Алексей Перелевский.
— Мы заявили ходатайство о суде присяжных. Конституционный суд в удовлетворении этого ходатайства отказал. После этого мы просто были поставлены перед выбором: будут нас судить три профессиональных судьи или один. Мы из двух зол выбрали меньшее. Все-таки при коллегиальном рассмотрении дела у нас больше шансов, надежда остается. Так что вопрос о суде присяжных не нами был отклонен. Нам просто не дали возможности воспользоваться им.
Следующее заседание назначено на 12 декабря — День Конституции. Но и суд, и прокуратура очень спешат в рассмотрении нашего дела. Поскольку вопросы, которые планировалось рассмотреть в ходе судебного следствия, пытались рассмотреть уже в ходе предварительного следствия. Уже на 13 декабря суд, насколько мне известно, решил вызвать трех свидетелей со стороны обвинения.
Очень плотный график процесса. Сейчас очень сложно говорить об этом, но предполагаю, что прокуратура попытается опрашивать не менее трех человек в день. Во всяком случае, если судить по прошлому опыту. Хотя на прошлых процессах мы опрашивали одного-двух человек. И это был суд присяжных. А сейчас существует опасение, что из-за спешки, из-за отсутствия присяжных допрос будет сводиться к процедуре типа: 'Вы давали какие-то показания? Подтверждаете их? — Все, свободны'. То есть процесс явно будет ускоряться.
— Почему судьи так торопятся?
— Видимо, стараются побыстрее разделаться с этим делом. Думаю, сверху идет очень большое давление касательно сроков дела. На этом же завязаны чьи-то интересы. Не знаю... Может, к какому событию приурочить хотят...К Чечне...Может, Кадырова президентом изберут, ему подарок наши власти сделают.
— Недавно вас поддержал советник Президента генерал Трошев.
— Да, поддержал, но неоднозначно. Он высказался в нашу пользу, но, судя по его речи, он не вполне владеет ситуации. Он ведь говорил о снисхождении к нам с учетом военных действий, и при этом уравнял несколько совершенно разных дел. Он предполагает, что все произошедшее было нашей личной инициативой. На самом деле, никакой инициативы в деле не было. Мы выполняли строго поставленные конкретные задачи, спущенные сверху. Как раз инициатива нашей группы была зарублена на корню. Так что Трошева я лично очень уважаю, но с материалами дела он, видимо не знаком.
Сейчас нас уже поддержали и кавказские республики, так что подвижки в нашем деле есть. Постановление Новосибирского совета депутатов подписали уже Карачаево-Черкессия, Дагестан, Калмыкия подписала.
Сейчас, видимо, еще одно обращение будет пущено по областным думам. Мы будем просить у народных избранников поддержать конкретные поправки. Мы должны в будущем вообще избежать таких ситуаций, в которую попали мы. Когда человека, выполняющего боевую задачу, пытаются заставить выполнять несвойственную ему функцию — оценивать приказы, которые он в принципе оценить не может. Сейчас ведут к тому, чтобы возложить на исполнителя обязанность оценки законности приказов. Снимают эту функцию с плеч прокуратуры, которая у нас надзирает за законностью, перекладывают ее на плечи бойцов. Либо у нас прокуратура работать не хочет, либо она работать боится.
Сейчас я готовлюсь к процессу, собираю всю необходимую мне информацию. И книгу пишу. Решил изложить историю своей жизни.
Екатерина НЕНАШЕВА
samru.ru
Это было бы не правильно, на мой взгляд.
Не Ульман, так Плотников... ну или кто там?
...или виноваты чечены за то что они чечены?
или чечены виноваты, что не было объявлено военное положение?
а если военного положения нет, то ты, как свободный человек в свободной стране, вовсе не обязан подчиняться всякому ... в камуфляже.
Представь себе, что подобное происходит в Москве или в Питере...
"...Ко мне подходит некто с автоматом и говорит:
"А бежишь ли ты кросс?"..." Б.Г.
Могу назвать виноватых из тез кто еще и жив и на территории России проживает:
итак, номер 1й — Ельцин Борис Николаевич,
номер второй — Грачёв павел генерал который министром обороны был.
Но ни как не может быть номером 1м Ульман.
Если представить, что в новогоднюю ночь с 94 на 95 год такое же как в Грозном случилось в Москве или Питере, тогда вполне допустимо, что и там " обязан подчиняться всякому ... в камуфляже" да еще и с автоматом.
Кстати, рекомендую посетить территорию Чеченской респудлики и НЕ подчиниться человеку в камуфляже и с автоматом.
Удачи!
Очко не выдержит, треснет :)
AKIHABARA, я не про вас.
P.S. Почему опоздал с поздравлениями: Бухал с разведчиками 2 дня подряд. Счас сижу, мучаюсь, все болит :)
Сколько людей-исполнителей прошло чечню за период с 1994 года? А которые по нескольку раз ездили сразу в рецидивисты записать.
А которые жизни свои там отдали — осудить посмертно?
Тогда нельзя забыть и воинов-интернационалистов побывавших в 80-х годах за речкой, а так же прочих "душителей свободы" народов кавказа в начале 90-х.
Беда в том, что обыватели штатские когда организаторы направляют исполнителей на войну трусливо прячутся в своих квартирах в абсолютном безразличии ко всему происходящему.