Поломанный

Я воскликнул: «пИнгвин вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Торвальдс ли тебя направил, Столлман ли с подземных нор
Что занёс тебя под крышу, где я древний лИнукс слышу.
Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Купертинских гор,
Обрести бальзам от муки, там, у Купертинских гор?»
Каркнул пИнгвин: «Wunderbaarr!!»

два часа ночи. карета давно превратилась в тыкву и была сожрата, золушка, ползает по полу и собирает рассыпанную чечевиц., а крыс, отвозивший извозчиком падчерицу на бал к королю теперь сердито умывает лапками мордочку, приглаживает усы и тайком заглядывает под юбку проползающей мимо золушке. свеча догорает, чадит и каплет. а чечевицы всё равно ещё доебениматери...

И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале,»
Видя важность черной птицы, чопорный ее задор.
Я сказал: «Твой вид задорен, твой хохол облезлый черен,
О зловещий древний пИнгвин, там, где мрак Линукс простер,
Как ты гордо назывался там, где мрак Линукс простер?»
Каркнул пИнгвин: «Wunderbar!!».

Расчески не найдется?

О, пришёл мой личный чатовский суккуб и сразу полезло в профайл, ага, кто бы сомневался.

и ещё вспомнилось. тоже по молодости, на том же родном заводе. традиция такая была, что ли в той щасливой жизни или ещё что, но только были тогда почти у всех прозвища, помимо имечка, что человеку папкой с мамкой дадены были. всякие прозвища — невзрачные, смешные, оригинальные. нелепые и обидные тоже были, одного немца-поволжанина до белого каления доводило, когда кто-то обращался к нему "доктор гаук". гаук натуральная его немецкая фамилия, ну а доктор... кина про войну насмотрелись, молодые были, глупые и нетактичные. всякие, словом, прозвища были. вот так я проходил однажды мимо распахнутой двери ремонтников и услышал:
— поехали мы на рыбалку — я, кефир и жопа.

Спокойной ночи!

Только приоткрыл я ставни — вышел пИнгвин стародавний,
Шумно оправляя траур оперенья своего;
Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твердо;
С видом леди или лорда у порога моего,
Над дверьми на бюст СтоллмЕнты у порога моего
Сел — и больше ничего.

Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись с концпиляний,
Задремал я над коншолькой терминала одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так затукал в двери дома моего.
«Пося,— я сказал,— стучится в двери дома моего,
Пося — больше ничего».
Надоел текстовый режим, скидавайтесь мне на графику в стиле "Чат онли".