Поломанный

Распространённый вариант перевода названия «Любовники Марии» всё же огрубляет авторский замысел, тем более что первоисточником, пусть и не указанным в титрах, послужил рассказ «Река Потудань» Андрея Платонова — одно из загадочнейших по силе воздействия, деликатности отображения интимных чувств и по своеобразию любовной философии произведений мировой литературы. Как и Александру Сокурову в одной из его лучших лент «Одинокий голос человека», снятой по мотивам этого же маленького шедевра, Андрею Кончаловскому также не удалось постичь до конца платоновскую притчу о «слабом сердце». Каждый из режиссёров компенсирует неэкранизируемость тончайшей, сокровеннейшей лирики внешне бесхитростного, незамысловатого, но невероятно сложного по своей сути литературного сочинения хотя бы воссозданием атмосферы времени и образа эпохи.
При первом просмотре нелегко принять и простить Кончаловскому перенос действия в Америку, в шахтёрский посёлок в Пенсильвании после окончания второй мировой войны, с которой возвращается Иван Бибич, побывавший в плену у японцев. Лишь со второго раза отвлекаешься от неизбежного сопоставления с первоисточником и начинаешь воспринимать фильм как американский, даже если в нём действуют герои славянского происхождения. Совершенно не случайно, что постановщик начинает свою картину с документальных сцен, использовав фрагменты из когда-то запрещённой ленты «Да будет свет!» Джона Хьюстона об американских пленных из японских лагерей. В общечеловеческой истории на тему «пришёл солдат с фронта» Андрей Кончаловский всё-таки подчёркивает американскую традицию в анализе трудного процесса адаптации «потерянного поколения» в мирной жизни (вспомним, например, «Лучшие годы нашей жизни» Уильяма Уайлера). Поэтому показателен выбор на главную роль Джона Сэвиджа, который играл ветеранов войны во Вьетнаме в картинах «Охотник на оленей» и «Скрытые пасы», а также снялся в антивоенной рок-притче «Волосы».
Но не только нас смутили допущенные режиссёром вольности в демонстрации невостребованной чувственности Марии (замена Любови из рассказа Платонова именно на это имя сразу же заставляет предположить намёк на Деву Марию), а также в придуманной версии её романа с бродячим гитаристом Кларенсом Баттсом (кстати, песня «Глаза Марии» написана самим Андреем Кончаловским и её исполнителем Китом Кэрредином). Усилия тогдашнего советского постановщика по собственной адаптации к американскому кино всё-таки не были оценены именно за океаном. Зато этот фильм был лучше принят в Европе (например, он номинировался на «Сезар» среди лучших иностранных работ, а актриса Настасья Кински была отмечена премией итальянских журналистов) и знаменательно рассматривался в качестве попытки увидеть Америку со стороны, сквозь призму русской и европейской культуры