Поломанный

*обреченно* КВА!
Гадюкино в общем

[quote]Сочинения Владимира Ильича Ленина стоило бы проверить на экстремизм, заявил председатель Отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов. По его словам, это могло бы стать ступенью к развенчанию образа вождя, который в глазах некоторой части общества воспринимается и сегодня в положительном ключе.[/quote]
newsru.com
Совсем настало РПЦ головного мозга.

Совет дня: воспринимайте критику окружающих с высоко поднятым средним пальцем.

пятница, говорите...

Мне каждый раз страшно умирать. Потому что смерть – это всегда ад. Ни разу я не попал в рай. Наверное, рай – это выдумки, или же туда попадают, когда умирают в последний раз. Никто этого не знает.
Жизнь в очередной раз пролетела, как один миг. Счастливые часов не наблюдают, вот и я не заметил, как пришло время отправляться в этот кошмарный сон. Всю жизнь пытался не вспоминать, не думать о смерти. И у меня это получалось. Я наслаждался бытием, купался в безмятежности и радости, возносился в славе и тонул в любви, без забот, боли и горя. И с заоблачных высот смерть казалась не более, чем экстремальным приключением. Но когда крепкая паутина времени начинает опутывать, чтобы утянуть в беспросветный ужас, когда начинаешь считать каждую оставшуюся минуту, страх проникает в мысли, сковывает волю, и устройство мира кажется жестоким и несправедливым. Начинаешь искать ответы на вечные вопросы – в чём смысл смерти? Почему она возвращается каждый раз, чтобы вырвать из праздника и задушить в своих зловонных объятиях? За что? Кому это нужно? На любой вопрос, как известно, можно дать любой ответ. У меня масса ответов, я придумываю их сам, и все они ищут не столько правду, сколько оправдание существующему порядку.
Пока я живу, помню все мои смерти. Каждую их минуту, бесконечную череду погружения в небытие. Но, умерев, теряю память. Каждая смерть – чистый лист, на котором запишутся все испытания. Загадочные игры памяти спасают от безумия, спасают от разительного контраста, который способен расколоть рассудок, как горячий чай раскалывает брошенный в него кубик льда. Когда не с чем сравнить, всё кажется не таким уж ужасным, и легче переносить мучения. Если бы, умерев, я помнил жизнь, то при любой возможности, прекратил бы это. Есть очень лёгкий способ – родиться снова. Но для мёртвых это самое страшное, страшнее всех лишений, горя, унижений, боли и печали. Потому что не с чем сравнить. Я цепляюсь за каждую минуту смерти, как последний мазохист. Каждый раз я умираю с единственным желанием – вспомнить этот не хитрый секрет, но – увы. И опять отбываю незаслуженное наказание от звонка до звонка.
А когда выныриваешь после смерти, жадно хватая сладкий воздух жизни, когда возвращается память, первая мысль – почему я не сделал этого раньше? Ведь всё так просто. Проще не бывает…
Вокруг меня собрались друзья. Пришли меня проводить. Они наигранно шутят, рассказывают истории из своих смертей, смеются и успокаивающе хлопают меня по плечу. Они тоже умрут и на том свете я не вспомню их, и они не узнают меня, и дай Бог, чтобы мы просто разминулись, а не перегрызли друг другу глотки.
Я поддерживаю разговор, но все мысли уже там.
— Есть такая легенда, — в очередной раз мне рассказывают затёртую до дыр байку, — что раньше не было смерти. Бог создал нас бессмертными, и мы были вечно счастливы. Но очень хорошо – уже не хорошо. От счастья стали уставать, и начались депрессии, приступы безумия и нервные срывы. Хотелось чего-нибудь ещё, разнообразия. Мы перестали ценить то, что имели. Миру грозил крах. И тогда Бог изобрёл смерть, чтобы мы научились ценить жизнь. Вот и всё. И ничего страшного нет. Ты опять вернёшься, и опять будешь жить и дышать воздухом любви и блаженства.
— А ещё есть версия, что когда…
Но я уже не дослушал. Голоса растаяли, лица испарились, и вокруг только вонь и темнота. Я оказался в мокром узком мешке, не имея возможности пошевелиться и нормально вздохнуть. Скрючившийся, оглохший и ослепший, ждал появление тоннеля. И вот вижу свет. Яркий и манящий, он влечёт к себе , словно волной тащит вперёд. Но меня не обманешь, память ещё не ушла, и я знаю, что там ад. Сияние раздражает, страх разливается по телу болезненными спазмами. Пытаюсь сопротивляться, зная, что это бесполезно. Вокруг всё меньше места, я сжат со всех сторон, но неведомая сила тянет меня сквозь эту тесноту.
Последнее и первое, что я слышу:
— Поздравляю, у вас мальчик.
И я захожусь в крике.
©goos

Требую морковного виски!

вот те на... памятник ельцину облили краской и поломали буквы. неужели его кто-то не любил?

казашка для кролика... пусть спариваюцца....

организую флирт с кролегом... дорого...