Позор на мои седые... виски!
В этом Чате нет настоящих мужчин!
Только Енот вспомнил красивую женщину, остальных женщины не интересуют.
У каждого уважающего себя мужчины было 2 любимых календаря: шимпанзе на унитазе
и ОНА:
.
Саманта Фокс!
Не угадал никто. Поэтому мне:
.
А остальным — позор!
Когда-то давно был у нас такой предмет: "Русский язык и культура общения".
Прекрасно понимая, что нам, технарям, в которых культуру общения можно залить только ведерной клизьмой, молодая преподавательница нашла элегантный выход — чтобы и лекции посещали, ан и чтобы толк был.
— Сотворите, — говорит, — рефераты. На любую тему. Вообще на любую. В
пределах приличия. Культура, все же, общения... Темы — ну, хоть — как гвозди забивать. Или кто такой Макар, который телят гонял. Да любые! И каждый потом реферат свой быстренько прочитает, минуток по десять, лекции за три-четыре уложимся, зачеты я вам нарисую.
В группе у нас был Федя (на самом деле он Ваня, но это не важно). Он говорил медленно. Потому что мат. Надо фильтровать. Поэтому и паузы в речи.
У-ни-вер-си-тет все же. На самом деле — бывший институт, под шумок привинтивший при главном входе табличку с высоким званием.
Да, фильтровать надо.
Федя, отмечу, ни тупым, ни тормозом не был. Очень талантливый парнишка. Привык он так говорить просто.
А тут у-ни-вер-си-тет все же.
Первым реферат читал он.
Фурор — был.
И если остальные тупо перекатали рукописно научно-популярные статьи из первого подвернувшегося в библиотеке журнала (интернета тогда почти не было, что ты, что ты, про 33600 говорили с придыханием — живут же буржуи; скорость за 40 килобит уже считалась нереальной недостижимой мечтой, а вот 19200 — верх мечтаний!), то Федя взялся за дело сурово. Тему поднял, освоил, переварил, и был готов донести до всех. Жаль, не все были готовы к Феде.
Федя вышел.
Встал.
Помолчал.
— Ну. Я про фараонов.
— Начинай, Федя. — разрешила ему молодая преподавательница.
И Федя начал. Он был вдохновлен, подвигнут темой. И перешел сразу к делу:
— У нас, ебать-колотить, революция, хуе-мае, война бля-по-всем-фронтам, а ети пидары англицкие копать, значить, надумали в Египте! Гробницы, суки-расхитители! Семнадцатый год на дворе!
— Федя! — Встрепенулась молодая преподавательница.
— А!.. Щас. Задумался. Пожевал губами. Но, видать, тема его сильно задела, потому сразу продолжил:
— Копали, уебаны свиные, как пидарасы, копають, копають — хуй! нету,
нету ни хуя! Ни фараона, на, ни хуеона, кипеш у них, подрываюцца такие — хули тут сквалыжимся? — бля, надо место менять!
— Федя! — Встрепенулась молодая преподавательница.
— А! — Федю уже понесло. — Я ща! Во! тут они, агрономы мрачныя, квадратно-сука-гнездовым, копать начали, копають, роють — хуй наны! Нету гробницы! Тут, бля, Картер, говорит, он умный пидар был — копаем обратно, в хуй оно все ебись, шелкопряды чешуйчатые! Покопали обратно — опа, ебись ваше сракожопие конем, — гробница, я ебу!
— Федя! — Встрепенулась молодая преподавательница.
Группа ржет уже вся.
А Федя своего противоречия "русскому языку и культуре общения" как раз не замечает. Он в первый-то раз вышел перед понимающей аудиторией, и аудитория его подбадривет: давай, Федя, давай! интересно! Искренний такой интерес, что примечательно. А Федя. Как глухарь. Токует. Воркует свою песню.
Своими словами пересказывает зацепившую его историю.
— Ебана, короче, срака! нашли дырку в жопе! Нашли гробницу! Им тут местныя пасаны на уши падают — ша, не надо вот тут копать, пиздец придет! Тут проклятие блятие — хуйдык всем. А ети пидары англицкие орут — копать, ебланы, мы всю ету магию на хую вертели три раза!
Молодая преподавательница сама уже слушала с интересом. Задорно Федя задвигал.
— Откопали, суки, мину! Чисто саперы ебанутые, на всю жисть сто сорок раз наошибались! Там гробница — ебаницца! Золотища, ништяков насыпано, тока выноси. И хуяк, через пару дней копателям ебло припорошило.
— Что, Федя? — Не поняла молодая преподавательница. А ведь русский язык
преподает, эх.
— Сдохли они, хуле!
— А! Продолжайте, Федор...
Федя расписал всю экспедицию, проставил нюансы, и мрачно резюмировал:
— И пиздец, братушки. — Вздохнул, и так с надрывом: — Все, все, бля, археологи ети — пиздой накрылись. Проклятые фОроона на! Таких пасанов загубили!
Помолчал, припечатал:
— Вот, бля, как бывает.
И положил реферат на стол молодой преподавательнице. Молодая преподавательница, пунцовая вся, сказала, тоже, кажется, вставляя паузы вместо мата — Федя заразил:
— Молодец... да-а.. зачетку... неси. Ы-ы-ы! Проклятые фараоны!
Не от смущения она пунцовела, ржач сдерживала. Тут и вся группа в голос загоготала.
А Федю потом почему-то звали просто Гробница. И даже сокращая, называли
никак не Гроб, не Гриб (созвучно же!), а просто Ницца.
Комментарии
В этом Чате нет настоящих мужчин!
Только Енот вспомнил красивую женщину, остальных женщины не интересуют.
У каждого уважающего себя мужчины было 2 любимых календаря: шимпанзе на унитазе
и ОНА:
.
Саманта Фокс!
Не угадал никто. Поэтому мне:
.
А остальным — позор!
Прекрасно понимая, что нам, технарям, в которых культуру общения можно залить только ведерной клизьмой, молодая преподавательница нашла элегантный выход — чтобы и лекции посещали, ан и чтобы толк был.
— Сотворите, — говорит, — рефераты. На любую тему. Вообще на любую. В
пределах приличия. Культура, все же, общения... Темы — ну, хоть — как гвозди забивать. Или кто такой Макар, который телят гонял. Да любые! И каждый потом реферат свой быстренько прочитает, минуток по десять, лекции за три-четыре уложимся, зачеты я вам нарисую.
В группе у нас был Федя (на самом деле он Ваня, но это не важно). Он говорил медленно. Потому что мат. Надо фильтровать. Поэтому и паузы в речи.
У-ни-вер-си-тет все же. На самом деле — бывший институт, под шумок привинтивший при главном входе табличку с высоким званием.
Да, фильтровать надо.
Федя, отмечу, ни тупым, ни тормозом не был. Очень талантливый парнишка. Привык он так говорить просто.
А тут у-ни-вер-си-тет все же.
Первым реферат читал он.
Фурор — был.
И если остальные тупо перекатали рукописно научно-популярные статьи из первого подвернувшегося в библиотеке журнала (интернета тогда почти не было, что ты, что ты, про 33600 говорили с придыханием — живут же буржуи; скорость за 40 килобит уже считалась нереальной недостижимой мечтой, а вот 19200 — верх мечтаний!), то Федя взялся за дело сурово. Тему поднял, освоил, переварил, и был готов донести до всех. Жаль, не все были готовы к Феде.
Федя вышел.
Встал.
Помолчал.
— Ну. Я про фараонов.
— Начинай, Федя. — разрешила ему молодая преподавательница.
И Федя начал. Он был вдохновлен, подвигнут темой. И перешел сразу к делу:
— У нас, ебать-колотить, революция, хуе-мае, война бля-по-всем-фронтам, а ети пидары англицкие копать, значить, надумали в Египте! Гробницы, суки-расхитители! Семнадцатый год на дворе!
— Федя! — Встрепенулась молодая преподавательница.
— А!.. Щас. Задумался. Пожевал губами. Но, видать, тема его сильно задела, потому сразу продолжил:
— Копали, уебаны свиные, как пидарасы, копають, копають — хуй! нету,
нету ни хуя! Ни фараона, на, ни хуеона, кипеш у них, подрываюцца такие — хули тут сквалыжимся? — бля, надо место менять!
— Федя! — Встрепенулась молодая преподавательница.
— А! — Федю уже понесло. — Я ща! Во! тут они, агрономы мрачныя, квадратно-сука-гнездовым, копать начали, копають, роють — хуй наны! Нету гробницы! Тут, бля, Картер, говорит, он умный пидар был — копаем обратно, в хуй оно все ебись, шелкопряды чешуйчатые! Покопали обратно — опа, ебись ваше сракожопие конем, — гробница, я ебу!
— Федя! — Встрепенулась молодая преподавательница.
Группа ржет уже вся.
А Федя своего противоречия "русскому языку и культуре общения" как раз не замечает. Он в первый-то раз вышел перед понимающей аудиторией, и аудитория его подбадривет: давай, Федя, давай! интересно! Искренний такой интерес, что примечательно. А Федя. Как глухарь. Токует. Воркует свою песню.
Своими словами пересказывает зацепившую его историю.
— Ебана, короче, срака! нашли дырку в жопе! Нашли гробницу! Им тут местныя пасаны на уши падают — ша, не надо вот тут копать, пиздец придет! Тут проклятие блятие — хуйдык всем. А ети пидары англицкие орут — копать, ебланы, мы всю ету магию на хую вертели три раза!
Молодая преподавательница сама уже слушала с интересом. Задорно Федя задвигал.
— Откопали, суки, мину! Чисто саперы ебанутые, на всю жисть сто сорок раз наошибались! Там гробница — ебаницца! Золотища, ништяков насыпано, тока выноси. И хуяк, через пару дней копателям ебло припорошило.
— Что, Федя? — Не поняла молодая преподавательница. А ведь русский язык
преподает, эх.
— Сдохли они, хуле!
— А! Продолжайте, Федор...
Федя расписал всю экспедицию, проставил нюансы, и мрачно резюмировал:
— И пиздец, братушки. — Вздохнул, и так с надрывом: — Все, все, бля, археологи ети — пиздой накрылись. Проклятые фОроона на! Таких пасанов загубили!
Помолчал, припечатал:
— Вот, бля, как бывает.
И положил реферат на стол молодой преподавательнице. Молодая преподавательница, пунцовая вся, сказала, тоже, кажется, вставляя паузы вместо мата — Федя заразил:
— Молодец... да-а.. зачетку... неси. Ы-ы-ы! Проклятые фараоны!
Не от смущения она пунцовела, ржач сдерживала. Тут и вся группа в голос загоготала.
А Федю потом почему-то звали просто Гробница. И даже сокращая, называли
никак не Гроб, не Гриб (созвучно же!), а просто Ницца.
Мира, не выступай. Будь поосторожней. Я как бы волнуюсь!