- Ну-с, какие будут пожелания? — говорит мне Тамара Степановна, которую я успеваю окрестить Тамрико (39 лет, тысяча сто в час).
Я и отвечаю, прямо с порога:
— Вначале — помыться!
Тамрико суёт мне пёстренький халатик с дырявой подмышкой (откуда там дырка?), и я отправляюсь в ванную. Но не один, а с пакетиком, в котором заботливо приготовлены два шампуня, для головы и тулова, а также бальзам для дикорастущих волос, с ворсистым репейником на обложке.
Мыло, мочалка, пемза, свежее полотенце... В общем, как у людей.
Через двадцать минут Тамара Степановна тревожно барабанит в дверь:
— Мужчина, вам плохо?
Да какое плохо, если в ванной обнаружилась хвойная пена!
Лежу себе, размышляю о бренном.
Нет, конечно, в проститутках есть оздоровительный фактор. Правда, действуют они на потоке, как участковый врач: входите, больной... ногу сюда... лягте на правый бок.
Не успеешь ахнуть, а ты уже дважды отоваренный и устремлён за ворота.
И она приветливо стонет: следующий!
Нету, знаете ли, малейшей духовной близости.
А тут объявление: 39 лет, блондинка со скидкой.
Вот, думаю, на всю скидку и разговеюсь.
Мыться тем временем заканчиваю, и ведут меня в спальню. То есть, в рабочий кабинет.
Тамрико, белобрысая в натуре и плотненькая по содержанию, синхронно сдёргивает с нас халатики (её-то, кстати, оказался без дырки!) и принимается сосредоточенно облизывать мне навершие, а затем — незаметно, под производимый мной лёгкий шумок — направляет отточенный ноготь безымянного пальца мне, извиняюсь, в задницу.
Точь-в-точь телезвезда передачи "Профилактика простатита".
- Но-но, — рычу. — Полегче, суженая! Давай-ка без фанатизма.
Дама изумлённо выпускает навершие и говорит освободившимся ртом:
— В каком смысле — суженая?
— В таком, что не очень разношенная! — говорю я, слегка успевший убедиться в обратном.
Ну и ну, думаю. Кто меня за язык тянул?..
Тот ещё юморочек, так что плакали мои скидки.
Но нет: гляжу, порозовела женщина, улыбается. Видимо, давно здесь не шутят.
Чувствую, тает на глазах ледок недоверия.
Поиграли мы в дикарку и заблудившегося коммивояжёра, а потом Тамрико, не спрашивая, разворачивается фронтоном в подушку. Гляжу я на её захватанные полушария с трудовой мозолью посредине и говорю задумчиво:
— Избушка-избушка, а поворотись-ка ты снова передом, а к лесу задом...
Тамрико отнеслась к просьбе с пониманием.
И снова занялась минетом, проявляя недюжинную квалификацию.
Само собой, возраст тире трудовой стаж плюс неудачное замужество. Или два.
Так, незаметно за размышлениями, я и кончаю в рот Тамаре Степановне. В область гортани.
И говорю задумчиво:
— А давайте, я вас теперь борщом угощу?
Дама от неожиданности хрюкает так, что мои засланцы разлетаются мелкими брызгами по всему интерьеру. Но откашлялась и спрашивает, как настоящая труженица тылом:
— С продлением?
— Само собой! — отвечаю.
И нашариваю по карманам близлежащих портков ещё одну тысячу.
Дама успокаивается и уже в спину мне объясняет, где у них кухня.
А я тороплюсь выбрать правильную сковородку, покуда женщина не передумала.
Три года жрать всухомятку! Так можно и мать-природу возненавидеть.
Прихватил по пути в коридоре второй свой пакетик, с борщом вразбивку: овощи, растительное масло, грудинка, укроп, сметана... Знал ведь, на что иду.
А борщом я владею изумительно. Тут без осечки, не то что с женщиной.
Хозяйка через минуту выходит в тревоге, а у меня уже дым коромыслом.
— Всё нашли? — спрашивает Тамрико, но я ей только киваю.
Потом говорю:
— У вас на кухне идеальный порядок!
Снова порозовела, чмокнула в щёчку. Значит, у меня здесь тоже порядок.
Овощи покрошил-натёр, жарятся потихоньку. Духовной близостью стало попахивать...
Нет, это просто лук подгорает. Залил я овощи томат-пастой, протёр чеснок пополам с грудинкой, и в бульон — ничего, что из кубиков.
Мастерство не пропьёшь.
Сели мы за стол. Хозяйка плеснула в рюмочки виски.
Я сморщился, но выпил — всё же нет ничего лучше хорошей водки.
После борща сижу опять в приподнятом настроении.
Как бы, думаю, намекнуть... И выход сразу нашёлся.
Подхожу к окну:
— Смотри-ка, дама в джипе паркуется! Удовольствие для знатоков — минут на двадцать.
Тамрико тоже подходит к подоконнику, я подхожу сзади к Тамрико...
Говорю же, стаж плюс возраст тире квалификация.
Женщина то стонет, то повизгивает — стало быть, парковка её и впрямь захватывает!
Исполнив нечто вроде супружеского долга, я тороплюсь откланяться.
Неожиданно Тамрико прижимается ко мне и шепчет: телефончик свой не оставите?
Да ещё и, не поверите, пятьсот рублей в карман суёт.
На такси, мол. Вот это скидка!
— Разумеется, оставлю! — отвечаю я, с независимым видом принимаю денежку на такси и тут же диктую цифры, а она их торопливо заносит в свою мобилу.
В следующий раз я к Тамаре Степановне на пельмени приеду.
Мастерской лепки.
Идет Красная Шапочка по лесу. Вдруг из кустов высовывается голова волка.
— Ты куда идешь, к бабушке?
— Да.
— В корзинке пирожки?
— Да.
— Пирожки завернуты в газету?
— Да.
— Ну-ка дай мне газетки...
Комментарии
(Боян?)
Кортинге нашёл.
монтана...
Я и отвечаю, прямо с порога:
— Вначале — помыться!
Тамрико суёт мне пёстренький халатик с дырявой подмышкой (откуда там дырка?), и я отправляюсь в ванную. Но не один, а с пакетиком, в котором заботливо приготовлены два шампуня, для головы и тулова, а также бальзам для дикорастущих волос, с ворсистым репейником на обложке.
Мыло, мочалка, пемза, свежее полотенце... В общем, как у людей.
Через двадцать минут Тамара Степановна тревожно барабанит в дверь:
— Мужчина, вам плохо?
Да какое плохо, если в ванной обнаружилась хвойная пена!
Лежу себе, размышляю о бренном.
Нет, конечно, в проститутках есть оздоровительный фактор. Правда, действуют они на потоке, как участковый врач: входите, больной... ногу сюда... лягте на правый бок.
Не успеешь ахнуть, а ты уже дважды отоваренный и устремлён за ворота.
И она приветливо стонет: следующий!
Нету, знаете ли, малейшей духовной близости.
А тут объявление: 39 лет, блондинка со скидкой.
Вот, думаю, на всю скидку и разговеюсь.
Мыться тем временем заканчиваю, и ведут меня в спальню. То есть, в рабочий кабинет.
Тамрико, белобрысая в натуре и плотненькая по содержанию, синхронно сдёргивает с нас халатики (её-то, кстати, оказался без дырки!) и принимается сосредоточенно облизывать мне навершие, а затем — незаметно, под производимый мной лёгкий шумок — направляет отточенный ноготь безымянного пальца мне, извиняюсь, в задницу.
Точь-в-точь телезвезда передачи "Профилактика простатита".
- Но-но, — рычу. — Полегче, суженая! Давай-ка без фанатизма.
Дама изумлённо выпускает навершие и говорит освободившимся ртом:
— В каком смысле — суженая?
— В таком, что не очень разношенная! — говорю я, слегка успевший убедиться в обратном.
Ну и ну, думаю. Кто меня за язык тянул?..
Тот ещё юморочек, так что плакали мои скидки.
Но нет: гляжу, порозовела женщина, улыбается. Видимо, давно здесь не шутят.
Чувствую, тает на глазах ледок недоверия.
Поиграли мы в дикарку и заблудившегося коммивояжёра, а потом Тамрико, не спрашивая, разворачивается фронтоном в подушку. Гляжу я на её захватанные полушария с трудовой мозолью посредине и говорю задумчиво:
— Избушка-избушка, а поворотись-ка ты снова передом, а к лесу задом...
Тамрико отнеслась к просьбе с пониманием.
И снова занялась минетом, проявляя недюжинную квалификацию.
Само собой, возраст тире трудовой стаж плюс неудачное замужество. Или два.
Так, незаметно за размышлениями, я и кончаю в рот Тамаре Степановне. В область гортани.
И говорю задумчиво:
— А давайте, я вас теперь борщом угощу?
Дама от неожиданности хрюкает так, что мои засланцы разлетаются мелкими брызгами по всему интерьеру. Но откашлялась и спрашивает, как настоящая труженица тылом:
— С продлением?
— Само собой! — отвечаю.
И нашариваю по карманам близлежащих портков ещё одну тысячу.
Дама успокаивается и уже в спину мне объясняет, где у них кухня.
А я тороплюсь выбрать правильную сковородку, покуда женщина не передумала.
Три года жрать всухомятку! Так можно и мать-природу возненавидеть.
Прихватил по пути в коридоре второй свой пакетик, с борщом вразбивку: овощи, растительное масло, грудинка, укроп, сметана... Знал ведь, на что иду.
А борщом я владею изумительно. Тут без осечки, не то что с женщиной.
Хозяйка через минуту выходит в тревоге, а у меня уже дым коромыслом.
— Всё нашли? — спрашивает Тамрико, но я ей только киваю.
Потом говорю:
— У вас на кухне идеальный порядок!
Снова порозовела, чмокнула в щёчку. Значит, у меня здесь тоже порядок.
Овощи покрошил-натёр, жарятся потихоньку. Духовной близостью стало попахивать...
Нет, это просто лук подгорает. Залил я овощи томат-пастой, протёр чеснок пополам с грудинкой, и в бульон — ничего, что из кубиков.
Мастерство не пропьёшь.
Сели мы за стол. Хозяйка плеснула в рюмочки виски.
Я сморщился, но выпил — всё же нет ничего лучше хорошей водки.
После борща сижу опять в приподнятом настроении.
Как бы, думаю, намекнуть... И выход сразу нашёлся.
Подхожу к окну:
— Смотри-ка, дама в джипе паркуется! Удовольствие для знатоков — минут на двадцать.
Тамрико тоже подходит к подоконнику, я подхожу сзади к Тамрико...
Говорю же, стаж плюс возраст тире квалификация.
Женщина то стонет, то повизгивает — стало быть, парковка её и впрямь захватывает!
Исполнив нечто вроде супружеского долга, я тороплюсь откланяться.
Неожиданно Тамрико прижимается ко мне и шепчет: телефончик свой не оставите?
Да ещё и, не поверите, пятьсот рублей в карман суёт.
На такси, мол. Вот это скидка!
— Разумеется, оставлю! — отвечаю я, с независимым видом принимаю денежку на такси и тут же диктую цифры, а она их торопливо заносит в свою мобилу.
В следующий раз я к Тамаре Степановне на пельмени приеду.
Мастерской лепки.
— Ты куда идешь, к бабушке?
— Да.
— В корзинке пирожки?
— Да.
— Пирожки завернуты в газету?
— Да.
— Ну-ка дай мне газетки...
В новостях проговорились, что люди вышли семьями протестовать.
Вряд ли повторят эту фразу позже.