-
18 ноя 10Ноги и впрямь носили двухметровое чучело со страшной силой. Вот он пожал руку идальго, боднул француза, расцеловался с облуневшим степенным бельгийцем. И всё разом. Алексашке дал пня, проходящую девку сенную — за жопу, турка нахуй послал ни за что, просто так – иди нахуй, мол, турок. Тот обиделся было, а он уже ржёт, обнимает, тащит к столу, щи с огня хавать. На столе бутылей разномастных уже образовалось, нехитрая снедь заманчиво шкворчит, а чуть поодаль, в красном углу, под образами – государыня Катерина снаряжает чилим, благо вернулся из страны Голландии торговый флот, объебав таможни всех стран и народов…
— И как, Данилыч, разрулили с говном? Сработала наша схема?
— Да как, государь, ей не сработать, — щурится уже курнувший вершков сподвижник, вертя на пальце новую гайку, — как пеньку задекларировали. Конопляное изделие №2, гыыыы!!1
— Гыыыыыыыы! – заливается царь, — А что ж тогда изделие №1? Гыыыы!
— Как что? А…в самом деле…что? – нахлобученный премьер теряется в непонятках, но вдруг светлеет челом:
— Пенька!
— Пенька?!
— Ну! Пенька, минхерц, тупо пенька!ususususu!
— Ususususususuuss!!!
Они прекрасно понимают друг друга, и в пылу дружеских чувств переходят на гогот голландского свойства.-
18 ноя 10Короткий осенний день быстро катится к закату. Толковище, сдобренное синькой и наркотой, бессмысленно по определению. Ужратые европейские послы потихоньку рубятся. Турок меланхолично уезжает в рай с мундштуком во рту.
Лишь привычные ко всему россияне деятельны и сметливы. Царь точит на токарном станке очередную бейсбольную биту и раздаёт приказы:
— Катя, ты пропасёшь тут эту плесень. Кому надо – нальёшь, кого следует – сиськой придавишь. С чурбана глаз не своди….Алексашка, преображенцев с семёновцами сюда, мухой. Форма одежды как всегда – без париков, спортивный комзол, берцы. Пора купцов в порту обуть. На западенцев жути нагонишь, чурбанов прессанёшь по полной программе, типо наци наехали…ну ты в теме…
— Без вопросов, Пётр Алексеич, не впервой… — Меньшикова попустило, и он откровенно скучает.
— Держи, наградная.
Пётр протягивает министру свежеизготовленное орудие пролетариата, но вдруг глаза загораются:
— А не тряхнуть ли мне стариной, а, Алексашка?!
— А то! – поддерживает тот, понимая, что вечер перестаёт быть томным, — За вас, минхерц, порвём на британский флаг любого!
— Давай, верный друг, на посошок. Кать, плесни-ка нам с Данилычем по сту.
Выпивают, стягивают парики, уходят.
Волчьим шагом.
В ночь.
-
-
18 ноя 10Ты зачем плачешь, дарагой? Тибе Гоги жалко, э? А ты тоже – такой большой, а в сказки веришь, э? Сам падумай, как арбуз может мэдведя проглотить? Тем более, что у него уже внутри заяц и волк.
Слюшай, дарагой, ты минэ не пугай. Ты зачем такие большой глаза делаешь? А, туалет хочешь? Конэчно, иди. Вон пластмассовый будка стоит. Вах, зачем так быстро обратно прибежал? Заперто, гаваришь? Конэчно, заперто. Есть у минэ ключ, да. Извини, дарагой, туалет платный. Тысяча рублей. Тибе дорого? Ну, как хочешь. Нэт, кусты писать не надо. Видишь, милиционер стоит, на тебе внимательно смотрит? Будешь кусты писать, он тибе тюрьма заберёт. Это мой брат двоюродный, он спэциально здесь стоит. Нашлась тысяча? Вот и харашо, дарагой, вот тебе ключ, беги туалет сколько хочешь!
Вах, какой ты теперь счастливый – пасматреть приятно! Будешь ещё арбуз кушать? Что, совсем не будешь? Два рубля всего – любой арбуз! Только с собой нельзя, здесь кушай. Совсем больше не хочешь? Ну что ж… Ты спрашиваль, пачиму так дёшево? Понял теперь? Извини, дорогой, я тибе очень уважаю, но ты же сам понимаешь – коммэрция! -
-
-
Сделано с
NoNaMe