Наши полторы комнаты были частью обширной, длиной в треть квартала,
анфилады, тянувшейся по северной стороне шестиэтажного здания, которое
смотрело на три улицы и площадь одновременно. Здание представляло собой один
из громадных брикетов в так называемом мавританском стиле, характерном для
Северной Европы начала века. Законченное в 1903 году, в год рождения моего
отца, оно стало архитектурной сенсацией Санкт-Петербурга того времени, и
Ахматова однажды рассказала мне, как она с родителями ездила в пролетке
смотреть на это чудо. В западном его крыле, что обращено к одной из самых
славных в российской словесности улиц — Литейному проспекту, некогда снимал
квартиру Александр Блок. Что до нашей анфилады, то ее занимала чета, чье
главенство было ощутимым как на предреволюционной русской литературной
сцене, так и позднее в Париже в интеллектуальном климате русской эмиграции
двадцатых и тридцатых годов: Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. И как
раз с балкона наших полутора комнат, изогнувшись гусеницей, Зинка
выкрикивала оскорбления революционным матросам.
Сидят в кафе три женщины, пьют кофе и обсуждают своих детей:
— Вот мой Витюша пойдет гулять во всем чистом, а через пару часов возвращается грязный с ног до головы. И говорит: "Мама, посмотри — руки у меня чистые!"
— А мой Виктор пойдет гулять, через пару часов приходит — то шапочку принесет, то пальтишко...
— А моя Юлька пойдет гулять — три дня где-то лазит, потом приходит. Спрашиваешь: "Где ты шлялась?" Ставит табуретку, становится на нее, и как брешет, как брешет...
Комментарии
анфилады, тянувшейся по северной стороне шестиэтажного здания, которое
смотрело на три улицы и площадь одновременно. Здание представляло собой один
из громадных брикетов в так называемом мавританском стиле, характерном для
Северной Европы начала века. Законченное в 1903 году, в год рождения моего
отца, оно стало архитектурной сенсацией Санкт-Петербурга того времени, и
Ахматова однажды рассказала мне, как она с родителями ездила в пролетке
смотреть на это чудо. В западном его крыле, что обращено к одной из самых
славных в российской словесности улиц — Литейному проспекту, некогда снимал
квартиру Александр Блок. Что до нашей анфилады, то ее занимала чета, чье
главенство было ощутимым как на предреволюционной русской литературной
сцене, так и позднее в Париже в интеллектуальном климате русской эмиграции
двадцатых и тридцатых годов: Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. И как
раз с балкона наших полутора комнат, изогнувшись гусеницей, Зинка
выкрикивала оскорбления революционным матросам.
"Танечкину в президенты Земного Шара."
sborgolosov.ru/voiteview.ph...
Привет.
— Вот мой Витюша пойдет гулять во всем чистом, а через пару часов возвращается грязный с ног до головы. И говорит: "Мама, посмотри — руки у меня чистые!"
— А мой Виктор пойдет гулять, через пару часов приходит — то шапочку принесет, то пальтишко...
— А моя Юлька пойдет гулять — три дня где-то лазит, потом приходит. Спрашиваешь: "Где ты шлялась?" Ставит табуретку, становится на нее, и как брешет, как брешет...
Кстати, где Пингва?
sborgolosov.ru/voiteview.ph...