Одной из самых сложных, запутанных проблем, поставленных русской революцией 1917 года, является проблема природы и сущности сталинизма. Эта проблема порождает целый ряд «неудобных» вопросов: в каком отношении находится сталинизм к коммунистической идеологии и большевизму; является ли тоталитарное общество, построенное в СССР сталинистами, неизбежным и закономерным и т.д., и т.п. Ни официальная советская, ни диссидентская историография не дали на эти вопросы вразумительного ответа. Адекватные же исторические исследования стали возможными только в последние годы, на основе непредвзятого анализа ранее скрывавшихся от широкой общественности фактов и материалов, а также учета опыта зарубежных авторов. К сожалению, такие исследования тонут в мутном потоке псевдоисторических разоблачительских материалов, с одной стороны, либо же вульгарной апологетики сталинизма, с другой. Поэтому приходится вновь и вновь возвращаться к одной и той же теме, каждый раз дополняя ее новейшими результатами конструктивной исторической науки.
Необходимость изучения советской тюремно-лагерной системы вряд ли нуждается в обосновании. Может быть, именно здесь в наибольшей степени выявляются механизмы тоталитарного режима, модельные для нашей истории последних десятилетий. Устройство и функционирование специализированных карательных институций в какой-то мере открывают нам и механику самого террора, его установки и последствия. И очень показательно, что символом государственного террора в целом стал — с легкой руки Александра Солженицына — именно «ГУЛАГ», пусть крупная, но далеко не основная структура в советской репрессивной системе.
Изучение советских лагерей имеет длительную историографическую традицию, заслуживающую отдельного и подробного анализа. В многочисленных научных, политологических и художественно-публицистических трудах с разных позиций и на основе разных источников описывались общие тенденции пенитенциарной политики СССР, ее обобщенные количественные показатели, дебатировались вопросы о месте лагерной экономики в развитии советской политико-экономической системы. Огромное число статей и мемуаров описывает конкретные лагерные сюжеты и судьбы заключенных. В последнее время появились серьезные работы, посвященные институциональным и региональным аспектам проблемы. Однако при этом мы так до сих пор и не знаем в точности, сколько же было лагерей в Союзе, где они находились, как они возникали и умирали, чем занимались и сколько заключенных содержалось в каждом из них (даже базовый термин лагеря до сих пор употребляется крайне расплывчато, соответствуя в различных описаниях объектам самого разного уровня — от отдельного лагерного пункта до региональной лагерной агломерации).
Алексей БОГОМОЛОВ
Где скрывался вождь в октябре-декабре 1941 года, а также куда и каким образом должен был эвакуироваться из Москвы.
Бомбоубежище на станции метро «Маяковская», 1941 год
….Сталин едет на Восток
Вопрос эвакуации Сталина на восток рассматривался, и её планы, несомненно, существовали.
Причём их обсуждали уже в самом начале войны. В июле принималось решение о возможном переводе высших органов государственной власти в Куйбышев. Для подготовки туда откомандировали большую группу сотрудников НКВД.
Мы уже цитировали постановление ГКО «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы в город Куйбышев» №801сс от 15 октября 1941 года, в котором впервые говорилось о том, что Сталин может покинуть столицу.
Только военными трибуналами во время войны было осуждено два с половиной миллиона человек (полтора млн гражданских), а были еще и заградотряды…
Марк Солонин
За то, как воевал Ворошилов под Питером, любого другого военачальника Сталин бы расстрелял
Инвалидов войны, лишившихся всех конечностей, по приказу “вождя народов” сгноили на островах
2 сентября — дата окончания Второй мировой войны. 66 лет назад человечество окончательно отпраздновало победу над фашизмом и… забыло своих победителей. Не всех, конечно, и далеко не везде. А именно в стране-победительнице и именно тех, кто отдал все, что имел, за Родину, за Победу, за Сталина. Все, включая руки и ноги.
Игорь Мельников
Прочитав статьи Николая Малишевского, посвященные событиям 1939 года (часть первая и часть вторая — ИА REGNUM), поймал себя на мысли о том, насколько все еще силен советский догматизм в отечественной исторической науке и публицистике. Всем известно, что у любого исторического события, как и у медали есть две стороны. И если уж историк или публицист берется характеризовать то или иное событие, то он должен делать как можно более глубокий и всесторонний его анализ.
Советское руководство, ненавидевшее Запад, видело в нацистской Германии подходящего партнера
Многие и по сей день уверены в мудрости и прозорливости Сталина. Принято считать, что договор с Гитлером помог избежать гитлеровского нападения уже осенью 1939 года, оттянуть войну насколько возможно и лучше к ней подготовиться. В реальности отказ подписать договор с Германией в августе 1939 года нисколько бы не повредил безопасности Советского Союза.
Игорь Мельников
Приятно осознавать, что мои материалы не просто пользуются интересом у думающих людей, но еще и «провоцируют» полемику в среде интеллектуалов. В опубликованном недавно комментарии Андрей Островский пытается опровергнуть ряд приведенных в моих публикациях доводов, и открыто называет мои материалы «антимосковскими» и «антирусскими». Впрочем, все тезисы моего оппонента до боли напоминают фразы из старых советских учебников истории, о том, что, мол, советские власти, придя в сентябре 1939 года в Западную Беларусь, «зачищали для себя тылы», «ликвидировали врагов и представителей эксплуататорских классов» и т.д. и т.п.
Тридцать процентов опрошенных россиян считают, что не нужно никакого покаяния за политические репрессии.
(«Der Spiegel», Германия)
Уве Клуссман (Uwe Klussmann)
Бывшие долгое время секретными документы московской Службы внешней разведки свидетельствуют о том, насколько полно был информирован Сталин относительно планов нападения Гитлера и как рано он получил эту информацию. Ценнейшие немецкие источники рисковали своей жизнью, а русские агенты были в отчаянии – однако диктатор тянул время.
Девять десятков лет назад на Саратовщине крестьяне ели своих детей и трупы умерших
«Мне нынче видится иною Картина горестных потерь: Здесь были люди С той виною, Что стала правдою теперь».
А. ЖИГУЛИН.
Алексей Мартов , Вадим Рощин
Часть первая «Сталинизм на пике истории»