ramzellbow

Отклики на письмо академиков РАН последовали, конечно, раньше, чем была закончена наша первая статья – и они оказались такого свойства, что вынудили нас продолжить обсуждение этой темы. В «Советской России», пригласившей читателей высказаться по поводу «письма десяти», появились две статьи: «Вера и знание – не антагонисты», рожденная в муках целым авторским коллективом, и «Надо было раньше бить тревогу» — детище О. Кальмуцкого из Новосибирска. Шедевры, созданные богатырями мысли и дела из разных градов и весей бывшей необъятной России вполне заслуживают того, чтобы учинить им на месте публичный разбор, но письма гражданина Кальмуцкого мы не станем разбирать, ибо для этого автора, как можно усмотреть из его работы, являются «вещью в себе» сведения, содержащиеся в школьных курсах биологии и истории; превращение же «вещи в себе» в «вещь для гражданина Кальмуцкого» — дело, наверное, возможное, но не очень благодарное. Да простит нас опять читатель за множество цитат, но пересказывать такое своими словами – значит убить весь аромат продукта.

Брось же, Миша, устрашенья,
У науки нрав не робкий,
Не заткнешь ее теченья
Ты своей дрянною пробкой.
А.К. Толстой. Послание к М.Н. Лонгинову о дарвинизме.

Письмо группы академиков РАН, опубликованное «Советской Россией» — явление в наши дни до того диковинное, что, если бы мы своими глазами не видели его на страницах газеты, то едва ли поверили бы в возможность существования такого феномена. В самом деле, последние лет двадцать умные люди, живущие в наших палестинах, хранили олимпийское спокойствие и стоическое молчание, когда дело касалось вопросов жизни общества, сколько-нибудь выходящих за рамки их узкой специальности. Это, конечно, во многих случаях – свидетельство высокой научной добросовестности, да и просто обыкновенной человеческой порядочности – воздерживаться от высказывания мнения в тех вопросах, в которых чувствуешь себя недостаточно компетентным – и, конечно, такие высокие качества души заслуживали бы только восхищения и прославления, если бы не вкралось сюда одно обстоятельство: следствием такого воздержания от вмешательства в кипение умом общества явилось то, что умы, покипев, испарились – и потому теперь оракулами, высказывающимися обо всех вообще вопросах мироздания, у нас стали Дуня Смирнова, Боря Моисеев и дьякон Кураев. Так, по крайней мере, обстоит дело в средствах массового оболванивания. Нет ничего удивительного в том, что атмосфера общества, имеющего таких пророков, отличается резко повышенной концентрацией сероводорода, что очень явно ощущается всеми – и, конечно, тут уже прямой гражданский долг ученых предупредить опасность массового отравления такой «духовной писчей» — что же, лучше поздно, чем слишком поздно.