dmrr
Загружаем награду…
Решил я поинтересоваться а сколько зарабатывали священники до революции. Настолько ли они жировали что вызвали справедливый гнев пролетариата?
Среди части православных христиан существует ряд мифов, связанных с компьютерной техникой. Попытаемся развеять некоторые из них. На вопросы отвечает кандидат технических наук, священник прихода Преображения Господня в Лигово (Санкт-Петербург) иерей Алексий Володин. Интервью берёт Питанов В.Ю.
Нередко в светских книжных магазинах мы встречаем отдел с названием «Религия», в нём бывает и подотдел «Православие». К сожалению, менеджеры этих магазинов имеют очень слабое представление о том, что такое Православие, поэтому на полке с таким названием могут оказаться книги и псевдоправославные и оккультные. Как не ошибиться в выборе? Вот несколько практических советов:
Что же тогда такое вера? Самое общее и слабое осторожное определение: вера это один из способов (режимов, образов) существования логических утверждений об истинности или ложности некоторых логических формул.
Очевидно, что под такое описание попадают многие вещи. Любое фактическое знание, например, тоже попадает. Поэтому перед тем, как дать более узкое, строгое и понятное положительное определение , я начинаю с отрицания – вера это не знание. Для того, чтобы убедить сомневающихся, я предлагаю простой мысленный эксперимент вообще безо всякого “Бога” – ведь вере, чисто как феномену мышления, всё равно, во что ею верят – тут важно, чтобы это была именно вера, а не что-нибудь ещё.
Слушая лекции по библеистике и сильно воодушевясь, решил применить полученные навыки к другим литературным источникам. Вот как мог бы выглядеть анализ «Бородина»:
Да простят меня читатели, но я не буду говорить о высоком. Жизнь наша в своем повседневном течении довольно прозаична. И еще. Как сказал приснопамятный митрополит Антоний Сурожский, проповедь надо говорить не вот этим людям, а «никому, кроме как самому себе». Поэтому буду говорить применительно прежде всего к своей ситуации: отец семейства – священник, пытающийся еще и заниматься наукой, жена почти всё свое время посвящает детям, которых у нас четверо.
Пища. Начнем с неглавного. Если кратко, то можно сказать так: пища, которую мы едим постом, должна быть по возможности простой. А меру поста (точнее – меру воздержания от различных видов пищи) пусть каждый определяет для себя сам. Ведь понятно, что по уставу, монашескому в своей основе, практически никто из мирян не постится. Не можешь есть картошку всухомятку, без растительного масла? Лей и не смущайся. Нужна тебе рыба? Ешь (ну хотя бы по субботам-воскресеньям). Здоровье не позволяет обходиться без молочного? Пей кефир, обеспечивай кальций творогом. А вот когда начинаются рассуждения о кальмарах и прочих морских гадах – это уже не пост. Когда мы с интересом листаем книгу под названием «Кухня православного поста» (где на обложке монах как символ вкусной и здоровой пищи) – это не воздержание. Пища вообще не должна занимать наш ум во время поста. Сел, поел – и живешь дальше.
Идёт по улице батюшка с требы. Между пятиэтажками тает снег. Почки на деревьях уже налились. Страстная седмица Великого Поста. Возле подъезда на лавочке сидит пьяный мужичёк. Видит батюшку.
журнал «Огонек»
Н. — Прочел не одну вашу статью гигантского объема о необходимости цензуры и подумал: «Какую чушь Минкин написал». Может, он вообще с ума сошел? Во-первых, у Минкина старость, он весь седой. А в старости гормональный баланс у человека смещается — мужских гормонов становится меньше, женских больше, мужчина становится более слезливым и сентиментальным. Второе: Минкин — отец-одиночка, тревога за ребенка наверняка сказалась на его психике. Третье: у него патологическое отсутствие чувства юмора. Ну не может же журналист ни с того ни с сего ратовать за цензуру.
М. — Разбираясь в моем гормональном состоянии, вы разбираетесь не в проблеме, а в личности. Давайте о проблеме. Я действительно считаю, что очень много рекламы подонской.
В Евангелии от Матфея есть строки, о которые сегодня больно ушибаются многие: И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Они говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею? Он говорит им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, [тот] прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует. Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано (Мф.19, 3-11).
Человек, открывающий для себя Православие, неизбежно сталкивается со странным противоречием: христианство, основанное на проповеди любви и свободы, в то же время является самой догматизированной религией мира. Ни одна из мировых религий не создала такого сложного и подробного учения о Боге. Горы книг, учебников, богословских трудов, соборных постановлений… Все это богатство христианской мысли часто вызывает у верующего человека двойственное чувство. С одной стороны, возникает ощущение превосходства своей религии над всеми прочими, которое можно выразить словами лесковского Левши: “ Наши книги против ваших — толще, значит и наша вера — полнее!”. С другой стороны, такое гордое сознание своего превосходства вдребезги разбивается о первую же серьезную попытку вникнуть в содержание этих толстых и умных книг.
Столкновения исламской общины и западной цивилизации стали уже некоторой закономерностью. После памятных беспорядков во Франции отношение к исламу и мусульманам в общественно-политических элитах Запада стало более осторожным и прохладным.
Нам никогда не приходится видеть альтернативных таблиц умножения или таблиц периодических элементов. Наверное, человек, который предложил бы такую таблицу в серьезное издательство или на ТВ, был бы направлен непосредственно к психиатру. Но в книжных магазинах целые разделы посвящены «альтернативной хронологии» Фоменко-Носовского, на ТВ со своими альтернативными лингвистическими теориями выступает юморист Задорнов, и все это воспринимается совершенно серьезно. В чем же притягательность этих ложных «альтернатив»? Об этом мы беседуем с историком Павлом Лукиным.
С одной стороны, я, наверно, не имею морального права говорить об этом, с другой — почему-то про это никто не говорит, или говорит, но не услышан.
Никогда не забуду, как одна знакомая с жаром пыталась объяснить мне, почему она не сможет стать православной: «Понимаешь, — говорила она, — я — человек свободный. А православные догмы сильно ограничивают мою свободу, не дают мне дышать. А я не желаю, чтобы кто-то или что-то мою свободу ограничивало. Человек, его свобода выше любых правил и норм, которые ведь тоже, согласись, устанавливаются людьми».