Скандал с наркотиками в столичной полиции

Суть текущей ситуации с милицей заключается в уничтожении МВД Щелокова жидом Андроповым.

Подчинённые копируют поведение своих начальников, и так до самого верха

Полиция — разновидность организованной преступной группировки. Как и РПЦ. Допускает незначительное количество порядочных людей для PR-акций. До тех пор, пока они не начинают проявлять самостоятельность.

"А вы, друзья, как не садитесь, всё в музыканты не годитесь" (С) С.Крылов.

переименование ментов в копов не помогло..
что дальше?

Дай хоть маленькую власть имбициллу, так он и возомнит себя хозяином местного значения. Посадишь такого на место вахтера и все нормальное перевернуто с ног на голову.

они по-другому не умеют работать.. например карманник должен приносить в день своему куратору 50$.. и если пропустит пару дней, то его задерживают, изымают при понятых пакетик с герычем и грузят уже на тысячу-полторы .. обычная практика — там не только наркотики, там и оружие незарегистрированное должно быть, чуть не в каждом райотделе

В семье не без урода! По одному-двум не стоит делать выводы по ВСЕМ. В системе подавляющее большинство сотрудников действительно РАБОТАЮТ и делают дело полезное.
P.S.: сам я к органам отношения не имею.

ИМХО,
Психология полицаев напрочь противоположна образу полицейского, тиражируемому СМИ РФ.
Коммерсы, чтоб их доить (переодически грабить).
Преступники — чтоб поймать, выдоить, запрячь и чтоб бабло зарабатывали для полицаев.
Бытовушники — честно заработали срок, честно отсидели, квартиру отдали.
Народ обычный — кто не попался как преступник, того подставить и посадить либо выдоить (кто-то же должен доказать личной судьбой, что правоохранители кого-то ловят окромя ментов-оборотней, т.е. создавать статистику для начальства).

Александр Александрович Фадеев. Молодая гвардия
Пусть эта книга будет твоим верным товарищем.
Герои ее — твои сверстники. Если бы они жили сейчас, они были бы твоими друзьями.
Береги эту книгу, ее написал хороший человек — для тебя.И все равно, как ты получил ее: в подарок от школы или от родителей, или сам заработал деньги и купил на свою первую получку, — пусть она будет всегда с тобой. Она поможет тебе вырасти настоящим гражданином нашей великой Родины.
...Куда бы ни передвигалось, какое бы движение руками или ногами ни совершало длинное тело человека с узкой головой, в старомодном картузе, с глазами, как у питона, запрятанными среди многочисленных складок кожи, человек этот уже был мертв. Месть шла за ним по пятам, днем и ночью, по дежурствам и облавам, она наблюдала за ним через окно, когда он рассматривал с женой вещи и тряпки, отобранные в семье у только что убитого человека; месть знала каждое его преступление и вела им счет.
Фомин был мертв потому, что во всех его деяниях и поступках им руководили теперь даже не жажда наживы и не чувство мести, а скрытое под маской чинности и благообразия чувство беспредельной и всеобъемлющей злобы — на свою жизнь, на всех людей, даже на немцев. Эта злоба исподволь опустошала душу Фомина, но никогда она не была столь страшной и безнадежной, как теперь, потому что рухнула последняя, хотя и подлая, но все же духовная опора его существования. Как ни велики были преступления, какие он совершил, он надеялся на то, что придет к положению власти, когда все люди будут его бояться, а из боязни будут уважать его и преклоняться перед ним. И, окруженный уважением людей, как это бывало в старину в жизни людей богатых, он придет к пристанищу довольства и самостоятельности.
А оказалось, что он не только не обрел, но и не имел никакой надежды обрести признанную имущественную опору в жизни. Он крал вещи людей, которых арестовывал и убивал, и немцы, смотревшие на это сквозь пальцы, презирали его как наемного, зависимого, темного негодяя и вора. Он знал, что нужен немцам только до тех пор, пока он будет делать это для них, для утверждения их господства, а когда это господство будет утверждено и придет законный порядок — Ordnung, они прогонят или попросту уничтожат его. Многие люди, правда, боялись его, но и эти люди и все другие презирали и сторонились его. А без утверждения себя в жизни, без уважения людей даже вещи и тряпки, которые доставались жене, не приносили ему никакого удовлетворения. Они жили с женой хуже зверей: звери все же имеют свои радости от солнца и пищи и продолжают в жизни самих себя. Кроме арестов и облав, в которых он участвовал, Игнат Фомин, как и все полицейские, нес караульную службу — дозорным по улицам или на посту при учреждениях.
Когда он очнулся, он лежал со связанными руками и ногами на спине под деревянной аркой ворот, и над ним, точно разрезанное темной дугой, свисало мутное небо с этим рассеянным, растворившимся не светом, а туманом. Маленький худенький мальчик, ловко снуя острыми локтями и коленками, взобрался на арку, некоторое время повозился на самой ее середине, и вдруг Фомин увидел высоко над собой толстую веревочную петлю, раскачивавшуюся в рассеянном мутном свете неба.
— Именем Союза Советских Социалистических Республик...
Фомин мгновенно притих и поднял глаза к небу и снова увидел над собой толстую веревочную петлю в рассеянном свете неба и худенького мальчика, который тихо сидел на арке ворот, обняв ее ногами, и смотрел вниз. Но вот голос с армянским акцентом перестал звучать. Фоминым овладел такой ужас, что он снова начал дико извиваться на земле. Несколько человек схватили его сильными руками и подняли в стоячем положении, а худенький мальчик на перекладине сорвал полотенце, стягивавшее ему челюсти, и надел ему на шею петлю. Фомин попытался вытолкнуть кляп изо рта, сделал в воздухе несколько судорожных движений и повис, едва не доставая ногами земли, в черном длинном пальто, застегнутом на все пуговицы. Ваня Туркенич повернул его лицом к Садовой улице и английской булавкой прикрепил на груди бумажку, объяснявшую, за какое преступление казнен Игнат Фомин. Потом они разошлись, каждый своим путем, только маленький Радик Юркин отправился ночевать к Жоре на выселки....