Центральный фронт еще дрался. Иногда с надрывом, иногда хладнокровно и зло, а иногда даже с азартом – да, такое тоже было. И не только Центральный. И не только фронт, но и разрозненные, сдавленные со всех сторон осколки соединений и частей. Группы и даже одиночки. И такое было тоже. Мужчины, готовившиеся к войне всю взрослую жизнь – а некоторые и дольше, если считать многочисленную плеяду суворовцев, – теперь делали свое дело. Иногда лучше, иногда хуже того, что от них ожидала страна. Иногда никак – из-за того, что вдруг вспоминали, что человеческая жизнь очень ценна, а своя – так вообще… И из-за того что не умели иначе, потратив годы времени на ерунду, вместо того, чтобы учиться воевать. Страна тоже потратила годы и даже десятилетия на ерунду: вот это дошло теперь если не до всех, то до очень многих. Почти до всех. Вдруг выяснилось, что отчаянно не хватает современного и даже не самого современного, но рабочего оборудования самой широкой номенклатуры. Бронетехники. Боеспособных самолетов и вертолетов. Пилотов, имеющих ежегодный налет в сотни часов, из них десятки – «на применение». Качественных перевязочных материалов. Зенитных средств всей их линейки – от разрекламированных «Триумфов» до банальных «Беркутов», «Двин», «Печор», «Панцирей», «Шилок», «Тунгусок», «Енисеев». До вообще нигде не рекламируемых, скучных средств управления: «Барнаулов-Т», «Байкалов», «Полян». Что страна производила вместо этого? Да уже практически ничего…
– Все просто, – хрипло произнес шестидесятилетний мужик, оторвавшийся от прицела ПКМ. – Все просто, слышишь меня? Простая математика. Вот ладно я, я служил всю жизнь. Но я из рабочей семьи, причем аж из Питера! У меня еще дед на заводе имени Сталина работал! И его братья, и мой отец. Завод в «Ленинградский металлический» переименовали – и вся моя семья там пахала, кто войну пережил. А сейчас что? Деда, и отца, и дядек давно в живых нет. Второй брат на пенсии, сестра тоже. А их дети да племянники… Бляха-муха, ну хоть бы один рабочий! Хрен! Или «менеджер», или «экономист», или «специалист по договорам», или вообще продавец. Причем ладно бы где, а то… Но это норма сейчас. Раньше в том же Питере в каждом районе – гудки по утрам. «Светлана», «ЛМЗ», «Арсенал», «Вибратор», «Красный треугольник»… «Кировский», ясное дело! Станция метро в честь него названа! Бля, сейчас на этих местах – почти сплошь какая-то херь! Бизнес-центр один, бизнес-центр другой! Салон сотовой связи, салон импортной сантехники! Салон элитного итальянского кафеля! Даже секонд-хенд у них элитный, бляха-муха!
Ту войну… Ее выиграли не Василий Сталин и даже не Иосиф Сталин, уж это я понимаю. Ее выиграли школьные военруки, которые прошли империалистическую и гражданскую и потом двадцать лет учили сопливых пацанов стрелять из винтовки, кидать учебную гранату и окапываться на местности. И ее выиграли те солдаты и матросы, которые бросались под вражеские танки с бутылками «КС» в руках… И на месте, сами, и отразившись в мозгах тех, кого еще только везли в теплушках к линии фронта. Но ты можешь себе представить сейчас современного «менеджера по продажам» в региональном представительстве «Сименс» или «продавца-консультанта» в сетевом гипермаркете… Или продавца в том же секонд-хенде, или кого угодно… Представить их бросающимися на «Абрамс» с гранатами в обеих руках?
– Вот и вся разница. Раньше большинство народа было или с серпом, или с молотом. Или хлеб растило, или рыбу ловило, или железо клепало. Сейчас вместо этого – сплошная «элитная импортная сантехника» на каждом углу. И не только в моем Питере родном, не только в нашем с тобой насквозь западном Кениге. А везде, по всей стране. Срать можно с комфортом теперь, это да… А жратва на четверть импортная, лекарства – на три четверти. Машины… Боевые корабли стали импортные покупать, вообще охренели! Как при царе прямо.
В том смысле, что раньше мои отец с дядьками взяли и пошли всем цехом на войну. Под командованием заводского военрука. Потому, что «надо», и потому, что все идут. И потому, что отлично понимали: пришли к нам очередные гости не пирогами кормить. А сделать перегноем на своих полях. И многих сделали, да… Двое с похоронками да один «без вести» с одной нашей семьи, в том же рабочем батальоне. Дни были такие. Отец вот вернулся, хотя и стукнутый. Меня вон с братьями и сестрой сделал и до ручки на заводе пахал… И так у всех было, у всех, понимаешь? За «сорокопяткой» в сотне метров от тебя мог стоять Яков Джугашвили, а над головой драться в своих «МиГах» и «Яках» Василий Сталин, Степан да Владимир Микояны, Тимур Фрунзе и кто там еще? Младший Хрущев, забыл его имя… Рядом, понимаешь? Ты можешь себе представить, чтобы в соседней с тобой ячейке мерз тот министренок Иванов, который старушек на дороге давит, а потом ссыт ответить за это?
Комментарии
:-)
– Все просто, – хрипло произнес шестидесятилетний мужик, оторвавшийся от прицела ПКМ. – Все просто, слышишь меня? Простая математика. Вот ладно я, я служил всю жизнь. Но я из рабочей семьи, причем аж из Питера! У меня еще дед на заводе имени Сталина работал! И его братья, и мой отец. Завод в «Ленинградский металлический» переименовали – и вся моя семья там пахала, кто войну пережил. А сейчас что? Деда, и отца, и дядек давно в живых нет. Второй брат на пенсии, сестра тоже. А их дети да племянники… Бляха-муха, ну хоть бы один рабочий! Хрен! Или «менеджер», или «экономист», или «специалист по договорам», или вообще продавец. Причем ладно бы где, а то… Но это норма сейчас. Раньше в том же Питере в каждом районе – гудки по утрам. «Светлана», «ЛМЗ», «Арсенал», «Вибратор», «Красный треугольник»… «Кировский», ясное дело! Станция метро в честь него названа! Бля, сейчас на этих местах – почти сплошь какая-то херь! Бизнес-центр один, бизнес-центр другой! Салон сотовой связи, салон импортной сантехники! Салон элитного итальянского кафеля! Даже секонд-хенд у них элитный, бляха-муха!
– Вот и вся разница. Раньше большинство народа было или с серпом, или с молотом. Или хлеб растило, или рыбу ловило, или железо клепало. Сейчас вместо этого – сплошная «элитная импортная сантехника» на каждом углу. И не только в моем Питере родном, не только в нашем с тобой насквозь западном Кениге. А везде, по всей стране. Срать можно с комфортом теперь, это да… А жратва на четверть импортная, лекарства – на три четверти. Машины… Боевые корабли стали импортные покупать, вообще охренели! Как при царе прямо.
В том смысле, что раньше мои отец с дядьками взяли и пошли всем цехом на войну. Под командованием заводского военрука. Потому, что «надо», и потому, что все идут. И потому, что отлично понимали: пришли к нам очередные гости не пирогами кормить. А сделать перегноем на своих полях. И многих сделали, да… Двое с похоронками да один «без вести» с одной нашей семьи, в том же рабочем батальоне. Дни были такие. Отец вот вернулся, хотя и стукнутый. Меня вон с братьями и сестрой сделал и до ручки на заводе пахал… И так у всех было, у всех, понимаешь? За «сорокопяткой» в сотне метров от тебя мог стоять Яков Джугашвили, а над головой драться в своих «МиГах» и «Яках» Василий Сталин, Степан да Владимир Микояны, Тимур Фрунзе и кто там еще? Младший Хрущев, забыл его имя… Рядом, понимаешь? Ты можешь себе представить, чтобы в соседней с тобой ячейке мерз тот министренок Иванов, который старушек на дороге давит, а потом ссыт ответить за это?