А потом они удивляются откуда "Брейвики" беруться.
Если какого-то иблана (извините) оскорбляет национальный флаг страны, куда он приехал, он может собрать чемодан и киздовать (еще раз извините) на все четыре стороны, в свой афро-арабо-зажопинск, где флаг его не оскорбляет.
Всё банально просто — с жиру бесятся. Там бы голодовку какую или войну (не надо), всё бы стало на свои места. А так скучно, вот и ищут чем бы еще извратиться.
…Протянутые руки Валида тряслись. Трясся рот, тряслось все лицо. Отвратительно пахло потом – не человеческим, скотским, и мочой: вокруг коленок стоящего на них пакистанца расплылась лужа. У дверей жалобно повизгивал ротвейлер с раздробленным крестцом, валявшийся рядом с телами младших сестер Валида. Его отца, мать и двух младших братьев Юлле застрелил внизу, в гостиной. Сразу, как только вошел.
Юлле глядел спокойно, держа оружие в опущенной к бедру руке. Пистолет был массивным, но двенадцатилетний швед – крупный и крепкий – не казался несоответствующим оружию.
– Теперь слушай меня, раб, – сказал он жестко и резко. – Твой выводок я прикончил. Что ты хотел от меня услышать там, на улице, в моем городе, раб? Аллах Акбар?
Валид тонко заскулил.
– Ты так и не услышал… У меня сегодня еще два визита, – говорил швед. – И потом я не собираюсь оказаться в полиции. Я собираюсь извести вашу полицию в своем городе.
Но для начала ты скажешь мне, раб – скажешь: «Скания Сеегер». Говори.
– Скания Сеегер! – готовно завизжал Валид, глядя влажными бессмысленными глазами. – Скания Сеегер! Юллеееее… Юллеее… я… мы…
– Никто не приедет на выстрелы, раб, – говорил Юлле. – Вы ведь часто развлекаетесь стрельбой во дворе, ведь так? Закон о стрельбе в черте города вам не писан? Кстати, у вас неплохой арсенал. Мне он пригодится. Нам он пригодится, раб.
– Юллеееее… юююууу…
– Смолкни, – сказал Юлле негромко, и вой отрезало.
Потом в доме прозвучал еще один выстрел.
Комментарии
и когда о была пачка таких флажков (с размеров со спичечные коробок)
историчка сабака их все отняла.
Если какого-то иблана (извините) оскорбляет национальный флаг страны, куда он приехал, он может собрать чемодан и киздовать (еще раз извините) на все четыре стороны, в свой афро-арабо-зажопинск, где флаг его не оскорбляет.
Новость настолько абсурдна, что я, пожалуй, склонен в неё поверить. Не могу себе представить, как такое можно выдумать. :)
Юлле глядел спокойно, держа оружие в опущенной к бедру руке. Пистолет был массивным, но двенадцатилетний швед – крупный и крепкий – не казался несоответствующим оружию.
– Теперь слушай меня, раб, – сказал он жестко и резко. – Твой выводок я прикончил. Что ты хотел от меня услышать там, на улице, в моем городе, раб? Аллах Акбар?
Валид тонко заскулил.
– Ты так и не услышал… У меня сегодня еще два визита, – говорил швед. – И потом я не собираюсь оказаться в полиции. Я собираюсь извести вашу полицию в своем городе.
Но для начала ты скажешь мне, раб – скажешь: «Скания Сеегер». Говори.
– Скания Сеегер! – готовно завизжал Валид, глядя влажными бессмысленными глазами. – Скания Сеегер! Юллеееее… Юллеее… я… мы…
– Никто не приедет на выстрелы, раб, – говорил Юлле. – Вы ведь часто развлекаетесь стрельбой во дворе, ведь так? Закон о стрельбе в черте города вам не писан? Кстати, у вас неплохой арсенал. Мне он пригодится. Нам он пригодится, раб.
– Юллеееее… юююууу…
– Смолкни, – сказал Юлле негромко, и вой отрезало.
Потом в доме прозвучал еще один выстрел.