Или вот еще чувак написал:
/Заявился как Детский Писатель Шнобель. Лично не знаю/
На разбитой играл нам гитаре,
В переходах метро дядя Толя.
Вы ни разу его не слыхали?
И ни разу, не видели что ли?
Я поверю в такое едва ли,
И скажу, приложив к сердцу руки,
Что пол жизни своей потеряли,
Не испив этой сладостной муки.
Нотной грамоты Толя не знает,
Этим близок он всем графоманам,
Да фальшивит, но честно играет!
А не шарит по вашим карманам.
Страсть и пыл в дребезжащей гитаре,
«Вальс Бостон» или вальс, но собачий,
Те, кто слышали Толю в ударе,
Ухватили за яйца удачу.
И не ведал своей горькой доли,
Тренькал струнами по переходам,
Но кому-то глаза намозолил,
Вездесущим каким-то уродам.
Бесполезно бодаться с ОМОНом,
Дали в лоб и гитарку сломали.
За сравненье сержанта с гандоном,
Отхуярили, как отстирали.
Завопила общественность дружно:
Суки!Падлы!Фашисты!Сатрапы!
Вам бороться с преступностью нужно,
Уберите от творчества лапы.
Возверните назад дядю Толю,
Возвратите его «Вальс собачий»,
А не то мы такое устроим,
Мы метро сгоряча расхуячим.
Рисовала жизнь в виде залупы,
Перспективы и смутные дали,
Но старушки из хельсинской группы,
На защиту обиженных встали.
В главном городе Нового Света,
Все прониклись судьбою таланта,
И в Нью-Йорке выходит газета,
Со статьёй «Защитим музыканта!»
Голоса «Би-Би-Си» и «Свобода»,
Рассказали в трескучем эфире,
Что в течение этого года,
Толю точно замочат в сортире.
Дядя Толя сейчас упакован,
Он в порядке, издал мемуары,
Как в России цензурой был скован,
Как он стал диссидентом гитары.
Кто-то скажет, что так не бывает,
Над враньём, хохоча до икоты…
Он в Нью-йоркской подземке играет,
С понедельника и до субботы.
ЗЫ
Да, а вот Серж на этот стих кавер замутил:
/Беспричинно зло, поскольку Шнобеля никто на удавкоме не знал, но прикольно/
Не пизжу я ребята, поверьте!
Я в метро стал свидетелем пати.
На изогнутой кожаной флейте
всем играл детский Шнобель, писатель.
С нотной грамотой Шнобель не дружит.
Этим фактом далёк от искусства.
Но зато обеспеченный ужин.
И в карманах по жизни не пусто.
Муж ты, старец иль маленький мальчик:
В переход не спеши опускатся!
Шнобель шнобелем мощно нюхачит
И хватает во мраке за яйца.
хз, кого тут с кем скрепило... а вариант общения без "скрепов" не рассматривается? я вот теперь кости грею, нормального барана ем и шашлык на саксауле... вот доберусь до узбечки, обожруся плова, казахских печенек и срати мне на какелов... их песнь леблядиная не будет долгой. а Путя "свой чел", в сравнении с казахией приятно удивлен плюсами России.
Граждане, а никого из вас не напрягает, что я — генетический маргинал во всем, что касается политики, стал ею загоняться, и на сейчас сижу в одном окопе с Шурой12345 — потомственным коммунистом?
Вы хоть понимаете, что натворили, пацаны?
Не, вы мне можете возразить, что мы скучковались по принципу наличия мозгов и чуства юмора, — но почему мы раньше этого не делали?
Для инфы — раздолбаи в сообществе с апологетами коммунизма — страшная сила. Научный фак. Доказано учеными.
Повторюсь — я маргинал. Я обычно на обочине во всем том, что не касается меня.
Я по своей воле никуда не полез бы. Но в окоп к Сане принесло волной говна в СМИ да тут. Противно. Вот и искал где не так воняет.
Вот я и говорю — вы понимаете, что натворили, коли даже мы на единую платформу стали?
И это не конец, — по мере поступления счетов за покупку Крыма, эта платформа может перевесить все остальное. А это даже мне страшно.
Представь себе конгломерат из абсолютно разнонаправленных людей, которых ситуация объединила и озлобила?
Революция может быть мягкой когда она проведена по сценарию, а какой общий сценарий у либерала и коммуниста, объединенных одной целью?
Это уже хаос.
Мне срать на Украину, Варлок, веришь?
У меня и тут проблем хватает.
Да, еще, — ты будешь смеяться, но мне ни разу не делается хорошо от того, что в Хохлэнде плохо. Видимо логики упоминания Украины к месту и не к месту не прослеживаю.
Ну и на последок, спэшл фо Наиль:
Солнце нехотя встаёт над страной,
Ветер в ржавый водосток воет блюз,
Не пойму, что происходит со мной,
Если дальше так пойдёт — я напьюсь.
Дали б краски и палитру, и кисть,
Сделать б ярче антураж серых дней.
Дворник-ветер холст мой пыльный подчисть
Одному, боюсь, не справиться мне.
В красном небе утки «чешут» на юг,
Лес синеет в ярко-жёлтой реке...
Эх, вот так бы жизнь раскрасить мою,
Только нету красок с кистью в руке.
Ни купить их у барыг, ни украсть,
Выпью с горя — серость будней залью.
Сука-водка, жизнь мою разукрась.
Слышишь, водка, разукрась жизнь мою.
А вот слегка грустное:
Он не был стаи вожаком,
А просто старым псом суровым.
Обузой став, ушел тайком,
Когда горел закат багровым.
Брел через лес и вспоминал,
Как ранен был в боях за пищу.
Он мудро выстроил финал,
Его теперь никто не ищет.
И может племя не тужить,
Щенков растя ему на смену.
Останься с ними он дожить,
Заплатит стая злую цену:
Нет прыти прежней серых лап,
И видеть стал намного хуже,
И нюх – его «конёк» ослаб,
Походка тяжко-неуклюжа.
А стае нужно много есть…
И пасть его, живот-прореха –
Он знает, это так и есть,
Для племени теперь – помеха.
Пёс уходил в лесную глушь,
Вдруг шерсть вздыбилася на холке,
Он углядел, из темных кущ
К нему крадутся тени. Волки?
Их было много, волчий нрав
Их гнал куда-то в эту ночку.
Им было ясно – волкодав,
Он понял – путь окончен. Точка.
Оскалив белые клыки
Рычали волки полукругом,
Пес видел, что сильны враги,
Но стая их больна испугом.
Он не рычал, не тратил сил,
Лишь уши к голове прижаты…
И горло волку прокусил,
Когда тот прыгнул бесновато
И начался полночный бой,
Они бросались, стервенея,
То в одиночку, то гурьбой,
От крови пролитой пьянея.
Был волкодав изранен весь.
Собак не любит бог? И к чёрту!
Он пес-убийца: с волка спесь
Сбивал, порвав тому аорту.
И трупы падали вокруг,
Кровь на траву лилась, чернея,
Пес боль почувствовал и, вдруг
Мокра и жарка стала шея.
Он пошатнулся и упал,
В верхушках древ уже светало,
А он лежал, как будто спал,
Кругом все было серо-ало.
В тиши, оплакивая пса,
Деревья застонали глухо,
На помутневшие глаза,
Пыталась приземлиться муха…
P.S.
Полупрозрачная душа
Взлетела вверх дымком белесым
И, рухнув с неба, в малыша
Вошла, сливаясь с ним, телесным.
Ребёнок у врача в руках
Заплакал горько, недовольно,
А тот услышав молвил: «Ах,
Ведь это хорошо, что больно!»
И вторил акушер, смеясь,
Сказав: «Впервые, это вижу.
В рубашке кроха родилась,
Ни шанса не имела выжить!»
Примерно через полчаса
Девчушка грудь сосала маме
А в небе тучка в форме пса
Вдаль уносилась с облаками…
Это бро Заобаб еще в 2005 писал.
Гы
А вот что ему ответили на стих кавером:
Он с деццтва не дружил с башкой,
Он был писателем суровым,
А думал толстою кишкой,
И вирши клал, что та корова.
Но может стадо не тужить
Телят растя ему на смену.
Он очень долго будет жить,
Раз вылез он на эту сцену.
Но как то раз в лесной глуши,
Где он плутал пять суток кряду,
Ему сказали не пиши,
А лучше, суко, выпей йаду.
Он пошатнулся и упал,
И тело враз закоченело,
А он лежал, как будто спал,
И всё кругом коричневело.
Часа примерно через три
Дымком белёсым в бурбулятор
Проник, и славный парень Ли
Вдруг осознал, что он хуятор.
А вот поэма, очень в тему Хохлэнда:
По деревне шёл Иван,
Собирались тучи.
У Ивана хуй стоял.
Так, на всякий случай...
Некто Губерман
___________________________________
Где-то в средней полосе
У реки за лесом
Жил себе, как жили все
Ваня Недовесов
Деревенский молодец,
Кулаки по пуду,
Скажет молодец : Пиздец!
И пиздец кому-то.
Если зол бывал Иван,
Становился страшным.
Разрывал врагам к хуям
Жопы в рукопашной.
За обеденным столом,
Если жрать охота,
И руками и еблом
За троих работал!
В бане Ваня, говорят,
Зеркало повесил.
Хуй стоит, глаза горят.
Ваня пьян и весел.
Только каждую страду,
Как поспеют груши,
Про еду и про пизду
Забывал Ванюша.
Он и сеет, он и жнёт,
И идёт в обозе.
Никого тут не ебёт — Тяжек труд в колхозе.
Утром трактор починить,
Побывать на дойке.
Сил нет даже подрочить
На вечерней зорьке
Утро. Бледная луна
В пересменке с солнцем.
Вдруг кричат: Пиздец, война!
Собирайтесь, хлопцы.
Собираться пять минут:
Сапоги, рубаха...
За околицей орут:
Стройся, бляди, на хуй!
Пыль. Жара. Пердёж и пот:
В клубе сортировка.
Братцы! Дайте пулемёт,
На хуй мне винтовка.
На, бери, мил человек.
А не будет круто?
Говорит майор-узбек,
С виду ебанутый.
Ваня хмыкнул: для меня?!
И расставил пальцы.
На спор двести раз коня
Поднимал за яйца.
Вот и двинулся отряд
По лесам-болотам.
Говорит майор: биляд!
Заплутала рота.
Но у каждого ружьё,
Плюс — «Максим» Ивана
И теперь, хуё-моё,
Все мы партизаны.
Буду я ваш замполит,
Командир — Ванюша.
Замполит — он лишь пиздит.
Ваше дело слушать.
Говори ты сколько хошь — Вышли на полянку.
Надо нам, ебёна вошь,
Вырыть всем землянки.
Для начала надо нам
Отработать чисто:
Захерачить к ебеням
Эшелон с фашистом.
Что сказали — так и есть,
Нету возраженья.
В это время — суперрейс
Вёз вооруженье.
Машинисту на хер руль,
Рельсы все подраны.
С пулемёта двести пуль,
Хуй там той охраны!
Вёз тот поезд барахло
Для СС спецназу
Центнер точно на ебло!
Забирайте сразу.
Сто один гранатомёт,
УЗИ автоматы,
Миномёт, тот как въебёт,
И пиздец, ребята!
А гранат — ебать-копать!
А точней, до сраки.
Если разом подорвать.
Будет Нагасаки.
А ещё две тыщи мин
И хуйня другая.
Твой Спецназ в сравненьи с ним
ДНД бухая.
Маскхалат у Вани, глядь,
Цвета Чёрна моря
Шварценеггер, точно, блядь,
Охуел от горя!
Раздолбаем тех вояк,
И размажем соплем!
И по дереву — хуяк! — Цейссовским биноклем.
Потянулись дни войны,
Снег сменяли лужи.
Нету в мире той хуйни,
Чтоб мужик не сдюжил
И крошил врагов подряд,
Удержу не зная,
Ниндзей супер-блядь отряд
Имени Чапая.
Под откос шли поезда,
Травились полицаи.
Штурмбанфюреру пизда
Наступила в мае.
Партизанский ратный пыл
В штабе поощряли.
Ночью краснозвёздный Ил
скинул три медали.
Под солдатский дружный хор
«За войну в Европе»
Эти три себе майор
прицепил на жопе.
Появились наконец
Т-34
Наступил войне пиздец
В этом бренном мире.
Стал Ванюша комбайнер,
Ну а сын узбеков...
Генералом стал майор
Хуйлирукибеков.
Ваня пару раз к нему
Приезжал в пустыню.
Пиздюлей дать кой-кому,
Пострелять по дыням.
Жил себе и водку пил
Вместо Пепси-колы.
И с директором дружил
Местной средней школы.
Пионеры, рот открыв,
Слушали Ивана.
Как повесили троих
Полицаев в бане.
Захотел народ избрать
Ваню депутатом.
Он тогда, ебёна мать.
Отбивался матом.
Время шло, старел Иван,
И на всю округу
Реже всё звучал баян,
Исполняя фугу.
Помер Ваня, что ж ещё...
И на тех поминках
Бегал пьяный сам Хрущёв
Без трусов в ботинках.
Не стоит и не горят,
Всё село рыдает.
Свято место, говорят,
Пусто не бывает
Там, у средней полосы
У реки за лесом
Лёг в роддоме на весы
Ваня Куролесов.
А вот без мата. Хороший парень Ли Заобаб
/дочитать надо до последнего куплета, иначе хорошее настроение автора не будет понято/
За окном июль в переливах света.
Я прощу прощения за клише,
Но окно распахнуто прямо в лето — Лето за окном моим и в душе.
Небосклон синеет и в этой сини
Самолет, буравящий облака...
Ах! Клубникой пахнет вокруг и дыней,
Хоть и не завозят к нам дынь пока.
В паутине бьется спасаясь мошка.
Вырвалась и сразу умчалась ввысь.
За помойным баком мяучит кошка,
Настроенье летнее — заебись!
В апогее лета немного грусти,
Кайф еще не кончился, но — излом...
Чувствуешь: вот-вот и тебя отпустит,
И плеснет жара неизбежным злом.
За окном июль, шелестящий в кронах,
И неслышно тикает метроном,
Отнимая время зеленых кленов,
И состарив тополи за окном.
______________________________
Лишь смешно подпрыгивают бабули,
Участковый плюхнулся словно куль.
Хорошо сидеть у окна в июле:
Жалко, что на всех не хватает пуль.
Вот печальный стишок. Маэстро Доктор Верховцев:
/слегка мата, но из лирической песни слово не выкинешь/
Не зря ребята во дворе
Не любят Петьку-дурачка,
Он в позапрошлом январе
Нашёл на стройке хомячка
Зверёк от холода втыкал,
Свернувшись в маленький клубок
Замёрзшей коркой чёрный кал
Покрыл его хомячий бок
Мальчишка в шапку положил
Полуживого хомячка
Принёс домой,ему налил
Немножко в блюдце молочка
Хомяк и бровью не повёл,
Не смог к тарелке подползти,
Ведь на морозе он провёл
Никак не меньше дней пяти
И хомячка холодный нос
Потрогал Петя чуть дыша
"Ебать,да он совсем замёрз"
Подумал мальчик не спеша
Назло дотошным лингвистам — литературоведам
и в связи с нарастающим напряжением меняю размер
Он вспомнил школьную столовку:
Чтоб разморозить бычий фарш
Кладут его в микроволновку...
Так поступил и Петя наш
Захлопнул дверь,нажал на кнопку,
Зашевелился хомячок,
Открыл глаза,поднял головку,
Потом послышался щелчок...
У Пети просто сжалось сердце,
Потом внутри как ебанёт...!
Мальчишка — к печке,а на дверце...
Кто видел "Муху" -тот поймёт.
Надрала жопу мама круто,
Отец кричал "Садист! Убью!!"
Лишь хомячонку в ту минуту
Уже всё было по хую...
Комментарии
/Заявился как Детский Писатель Шнобель. Лично не знаю/
На разбитой играл нам гитаре,
В переходах метро дядя Толя.
Вы ни разу его не слыхали?
И ни разу, не видели что ли?
Я поверю в такое едва ли,
И скажу, приложив к сердцу руки,
Что пол жизни своей потеряли,
Не испив этой сладостной муки.
Нотной грамоты Толя не знает,
Этим близок он всем графоманам,
Да фальшивит, но честно играет!
А не шарит по вашим карманам.
Страсть и пыл в дребезжащей гитаре,
«Вальс Бостон» или вальс, но собачий,
Те, кто слышали Толю в ударе,
Ухватили за яйца удачу.
И не ведал своей горькой доли,
Тренькал струнами по переходам,
Но кому-то глаза намозолил,
Вездесущим каким-то уродам.
Бесполезно бодаться с ОМОНом,
Дали в лоб и гитарку сломали.
За сравненье сержанта с гандоном,
Отхуярили, как отстирали.
Завопила общественность дружно:
Суки!Падлы!Фашисты!Сатрапы!
Вам бороться с преступностью нужно,
Уберите от творчества лапы.
Возверните назад дядю Толю,
Возвратите его «Вальс собачий»,
А не то мы такое устроим,
Мы метро сгоряча расхуячим.
Рисовала жизнь в виде залупы,
Перспективы и смутные дали,
Но старушки из хельсинской группы,
На защиту обиженных встали.
В главном городе Нового Света,
Все прониклись судьбою таланта,
И в Нью-Йорке выходит газета,
Со статьёй «Защитим музыканта!»
Голоса «Би-Би-Си» и «Свобода»,
Рассказали в трескучем эфире,
Что в течение этого года,
Толю точно замочат в сортире.
Дядя Толя сейчас упакован,
Он в порядке, издал мемуары,
Как в России цензурой был скован,
Как он стал диссидентом гитары.
Кто-то скажет, что так не бывает,
Над враньём, хохоча до икоты…
Он в Нью-йоркской подземке играет,
С понедельника и до субботы.
Да, а вот Серж на этот стих кавер замутил:
/Беспричинно зло, поскольку Шнобеля никто на удавкоме не знал, но прикольно/
Не пизжу я ребята, поверьте!
Я в метро стал свидетелем пати.
На изогнутой кожаной флейте
всем играл детский Шнобель, писатель.
С нотной грамотой Шнобель не дружит.
Этим фактом далёк от искусства.
Но зато обеспеченный ужин.
И в карманах по жизни не пусто.
Муж ты, старец иль маленький мальчик:
В переход не спеши опускатся!
Шнобель шнобелем мощно нюхачит
И хватает во мраке за яйца.
Вы хоть понимаете, что натворили, пацаны?
Не, вы мне можете возразить, что мы скучковались по принципу наличия мозгов и чуства юмора, — но почему мы раньше этого не делали?
Для инфы — раздолбаи в сообществе с апологетами коммунизма — страшная сила. Научный фак. Доказано учеными.
Я по своей воле никуда не полез бы. Но в окоп к Сане принесло волной говна в СМИ да тут. Противно. Вот и искал где не так воняет.
Вот я и говорю — вы понимаете, что натворили, коли даже мы на единую платформу стали?
И это не конец, — по мере поступления счетов за покупку Крыма, эта платформа может перевесить все остальное. А это даже мне страшно.
Представь себе конгломерат из абсолютно разнонаправленных людей, которых ситуация объединила и озлобила?
Революция может быть мягкой когда она проведена по сценарию, а какой общий сценарий у либерала и коммуниста, объединенных одной целью?
Это уже хаос.
У меня и тут проблем хватает.
Да, еще, — ты будешь смеяться, но мне ни разу не делается хорошо от того, что в Хохлэнде плохо. Видимо логики упоминания Украины к месту и не к месту не прослеживаю.
Ведь на машины не срут, а это уже не мало.
Расходитесь, граждане.
Рад, что ты со мной солидарна.
Администрация на нашей стороне! Можно беспредельничать!
Солнце нехотя встаёт над страной,
Ветер в ржавый водосток воет блюз,
Не пойму, что происходит со мной,
Если дальше так пойдёт — я напьюсь.
Дали б краски и палитру, и кисть,
Сделать б ярче антураж серых дней.
Дворник-ветер холст мой пыльный подчисть
Одному, боюсь, не справиться мне.
В красном небе утки «чешут» на юг,
Лес синеет в ярко-жёлтой реке...
Эх, вот так бы жизнь раскрасить мою,
Только нету красок с кистью в руке.
Ни купить их у барыг, ни украсть,
Выпью с горя — серость будней залью.
Сука-водка, жизнь мою разукрась.
Слышишь, водка, разукрась жизнь мою.
Он не был стаи вожаком,
А просто старым псом суровым.
Обузой став, ушел тайком,
Когда горел закат багровым.
Брел через лес и вспоминал,
Как ранен был в боях за пищу.
Он мудро выстроил финал,
Его теперь никто не ищет.
И может племя не тужить,
Щенков растя ему на смену.
Останься с ними он дожить,
Заплатит стая злую цену:
Нет прыти прежней серых лап,
И видеть стал намного хуже,
И нюх – его «конёк» ослаб,
Походка тяжко-неуклюжа.
А стае нужно много есть…
И пасть его, живот-прореха –
Он знает, это так и есть,
Для племени теперь – помеха.
Пёс уходил в лесную глушь,
Вдруг шерсть вздыбилася на холке,
Он углядел, из темных кущ
К нему крадутся тени. Волки?
Их было много, волчий нрав
Их гнал куда-то в эту ночку.
Им было ясно – волкодав,
Он понял – путь окончен. Точка.
Оскалив белые клыки
Рычали волки полукругом,
Пес видел, что сильны враги,
Но стая их больна испугом.
Он не рычал, не тратил сил,
Лишь уши к голове прижаты…
И горло волку прокусил,
Когда тот прыгнул бесновато
И начался полночный бой,
Они бросались, стервенея,
То в одиночку, то гурьбой,
От крови пролитой пьянея.
Был волкодав изранен весь.
Собак не любит бог? И к чёрту!
Он пес-убийца: с волка спесь
Сбивал, порвав тому аорту.
И трупы падали вокруг,
Кровь на траву лилась, чернея,
Пес боль почувствовал и, вдруг
Мокра и жарка стала шея.
Он пошатнулся и упал,
В верхушках древ уже светало,
А он лежал, как будто спал,
Кругом все было серо-ало.
В тиши, оплакивая пса,
Деревья застонали глухо,
На помутневшие глаза,
Пыталась приземлиться муха…
P.S.
Полупрозрачная душа
Взлетела вверх дымком белесым
И, рухнув с неба, в малыша
Вошла, сливаясь с ним, телесным.
Ребёнок у врача в руках
Заплакал горько, недовольно,
А тот услышав молвил: «Ах,
Ведь это хорошо, что больно!»
И вторил акушер, смеясь,
Сказав: «Впервые, это вижу.
В рубашке кроха родилась,
Ни шанса не имела выжить!»
Примерно через полчаса
Девчушка грудь сосала маме
А в небе тучка в форме пса
Вдаль уносилась с облаками…
Гы
А вот что ему ответили на стих кавером:
Он с деццтва не дружил с башкой,
Он был писателем суровым,
А думал толстою кишкой,
И вирши клал, что та корова.
Но может стадо не тужить
Телят растя ему на смену.
Он очень долго будет жить,
Раз вылез он на эту сцену.
Но как то раз в лесной глуши,
Где он плутал пять суток кряду,
Ему сказали не пиши,
А лучше, суко, выпей йаду.
Он пошатнулся и упал,
И тело враз закоченело,
А он лежал, как будто спал,
И всё кругом коричневело.
Часа примерно через три
Дымком белёсым в бурбулятор
Проник, и славный парень Ли
Вдруг осознал, что он хуятор.
А вы про какой-то Хохлэнд..
По деревне шёл Иван,
Собирались тучи.
У Ивана хуй стоял.
Так, на всякий случай...
Некто Губерман
___________________________________
Где-то в средней полосе
У реки за лесом
Жил себе, как жили все
Ваня Недовесов
Деревенский молодец,
Кулаки по пуду,
Скажет молодец : Пиздец!
И пиздец кому-то.
Если зол бывал Иван,
Становился страшным.
Разрывал врагам к хуям
Жопы в рукопашной.
За обеденным столом,
Если жрать охота,
И руками и еблом
За троих работал!
В бане Ваня, говорят,
Зеркало повесил.
Хуй стоит, глаза горят.
Ваня пьян и весел.
Только каждую страду,
Как поспеют груши,
Про еду и про пизду
Забывал Ванюша.
Он и сеет, он и жнёт,
И идёт в обозе.
Никого тут не ебёт — Тяжек труд в колхозе.
Утром трактор починить,
Побывать на дойке.
Сил нет даже подрочить
На вечерней зорьке
Утро. Бледная луна
В пересменке с солнцем.
Вдруг кричат: Пиздец, война!
Собирайтесь, хлопцы.
Собираться пять минут:
Сапоги, рубаха...
За околицей орут:
Стройся, бляди, на хуй!
Пыль. Жара. Пердёж и пот:
В клубе сортировка.
Братцы! Дайте пулемёт,
На хуй мне винтовка.
На, бери, мил человек.
А не будет круто?
Говорит майор-узбек,
С виду ебанутый.
Ваня хмыкнул: для меня?!
И расставил пальцы.
На спор двести раз коня
Поднимал за яйца.
Вот и двинулся отряд
По лесам-болотам.
Говорит майор: биляд!
Заплутала рота.
Но у каждого ружьё,
Плюс — «Максим» Ивана
И теперь, хуё-моё,
Все мы партизаны.
Буду я ваш замполит,
Командир — Ванюша.
Замполит — он лишь пиздит.
Ваше дело слушать.
Говори ты сколько хошь — Вышли на полянку.
Надо нам, ебёна вошь,
Вырыть всем землянки.
Для начала надо нам
Отработать чисто:
Захерачить к ебеням
Эшелон с фашистом.
Что сказали — так и есть,
Нету возраженья.
В это время — суперрейс
Вёз вооруженье.
Машинисту на хер руль,
Рельсы все подраны.
С пулемёта двести пуль,
Хуй там той охраны!
Вёз тот поезд барахло
Для СС спецназу
Центнер точно на ебло!
Забирайте сразу.
Сто один гранатомёт,
УЗИ автоматы,
Миномёт, тот как въебёт,
И пиздец, ребята!
А гранат — ебать-копать!
А точней, до сраки.
Если разом подорвать.
Будет Нагасаки.
А ещё две тыщи мин
И хуйня другая.
Твой Спецназ в сравненьи с ним
ДНД бухая.
Маскхалат у Вани, глядь,
Цвета Чёрна моря
Шварценеггер, точно, блядь,
Охуел от горя!
Раздолбаем тех вояк,
И размажем соплем!
И по дереву — хуяк! — Цейссовским биноклем.
Потянулись дни войны,
Снег сменяли лужи.
Нету в мире той хуйни,
Чтоб мужик не сдюжил
И крошил врагов подряд,
Удержу не зная,
Ниндзей супер-блядь отряд
Имени Чапая.
Под откос шли поезда,
Травились полицаи.
Штурмбанфюреру пизда
Наступила в мае.
Партизанский ратный пыл
В штабе поощряли.
Ночью краснозвёздный Ил
скинул три медали.
Под солдатский дружный хор
«За войну в Европе»
Эти три себе майор
прицепил на жопе.
Появились наконец
Т-34
Наступил войне пиздец
В этом бренном мире.
Стал Ванюша комбайнер,
Ну а сын узбеков...
Генералом стал майор
Хуйлирукибеков.
Ваня пару раз к нему
Приезжал в пустыню.
Пиздюлей дать кой-кому,
Пострелять по дыням.
Жил себе и водку пил
Вместо Пепси-колы.
И с директором дружил
Местной средней школы.
Пионеры, рот открыв,
Слушали Ивана.
Как повесили троих
Полицаев в бане.
Захотел народ избрать
Ваню депутатом.
Он тогда, ебёна мать.
Отбивался матом.
Время шло, старел Иван,
И на всю округу
Реже всё звучал баян,
Исполняя фугу.
Помер Ваня, что ж ещё...
И на тех поминках
Бегал пьяный сам Хрущёв
Без трусов в ботинках.
Не стоит и не горят,
Всё село рыдает.
Свято место, говорят,
Пусто не бывает
Там, у средней полосы
У реки за лесом
Лёг в роддоме на весы
Ваня Куролесов.
/дочитать надо до последнего куплета, иначе хорошее настроение автора не будет понято/
За окном июль в переливах света.
Я прощу прощения за клише,
Но окно распахнуто прямо в лето — Лето за окном моим и в душе.
Небосклон синеет и в этой сини
Самолет, буравящий облака...
Ах! Клубникой пахнет вокруг и дыней,
Хоть и не завозят к нам дынь пока.
В паутине бьется спасаясь мошка.
Вырвалась и сразу умчалась ввысь.
За помойным баком мяучит кошка,
Настроенье летнее — заебись!
В апогее лета немного грусти,
Кайф еще не кончился, но — излом...
Чувствуешь: вот-вот и тебя отпустит,
И плеснет жара неизбежным злом.
За окном июль, шелестящий в кронах,
И неслышно тикает метроном,
Отнимая время зеленых кленов,
И состарив тополи за окном.
______________________________
Лишь смешно подпрыгивают бабули,
Участковый плюхнулся словно куль.
Хорошо сидеть у окна в июле:
Жалко, что на всех не хватает пуль.
/слегка мата, но из лирической песни слово не выкинешь/
Не зря ребята во дворе
Не любят Петьку-дурачка,
Он в позапрошлом январе
Нашёл на стройке хомячка
Зверёк от холода втыкал,
Свернувшись в маленький клубок
Замёрзшей коркой чёрный кал
Покрыл его хомячий бок
Мальчишка в шапку положил
Полуживого хомячка
Принёс домой,ему налил
Немножко в блюдце молочка
Хомяк и бровью не повёл,
Не смог к тарелке подползти,
Ведь на морозе он провёл
Никак не меньше дней пяти
И хомячка холодный нос
Потрогал Петя чуть дыша
"Ебать,да он совсем замёрз"
Подумал мальчик не спеша
Назло дотошным лингвистам — литературоведам
и в связи с нарастающим напряжением меняю размер
Он вспомнил школьную столовку:
Чтоб разморозить бычий фарш
Кладут его в микроволновку...
Так поступил и Петя наш
Захлопнул дверь,нажал на кнопку,
Зашевелился хомячок,
Открыл глаза,поднял головку,
Потом послышался щелчок...
У Пети просто сжалось сердце,
Потом внутри как ебанёт...!
Мальчишка — к печке,а на дверце...
Кто видел "Муху" -тот поймёт.
Надрала жопу мама круто,
Отец кричал "Садист! Убью!!"
Лишь хомячонку в ту минуту
Уже всё было по хую...