Мы умели радоваться ожиданию. Рекламное «I want it all and I want it now» было нам не просто чуждо, как что-то инопланетное — было глубоко противно и вызывало неизменные ассоциации с образом Мальчиша-Плохиша, сидящего на бочке варенья...
«Вот наступит ноговодняя ночь — и будет елка (а не за месяц до нее, с выбрасыванием ее на следующий же день после праздника), «Голубой огонек» и «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады».
«Вот настанет лето — и в саду поспеют яблоки» (свои, свежие, натуральные!) »
Вот придет октябрь, начнем топить печку — и будем печь в ней картошку» (а не в микроволновке в любой момент; к слову, вкус у нее оттуда совершенно не тот).
«Вот наступит март, растает снег, и я буду пускать в ручьях кораблики» (а не в ванной или в бассейне круглый год).
Понимаете, о чем я? ИЛИ УЖЕ ТОЖЕ НЕТ?
Это не твоя жизнь, а чья-то еще. Вот в чем проблема. Это все происходит не с тобой. Скоро ты проснешься и заживешь нормальной, не пластиковой жизнью. Хлеб будет пахнуть хлебом и будет засыхать на третий день, как ему полагается, а не становиться плесневым и влажным. Розы будут пахнуть розами, а не голландскими химикатами. Шоколад будет вкуса шоколада, а не замазки цвета детской неожиданности. Молодые девушки будут мечтать о первой любви и о прогулках при луне, а не о том, как победить на конкурсе «Мисс Топлесс». Люди не будут испуганно втягивать головы в плечи при виде хулиганства и хамства — и делать вид, что они ничего не заметили...
Чего мы не знали из того, что было бы стоящим, чтобы знать?
Стрип-бары, бордели, наркотики?
Журнал «Плейбой»? Игру на бирже? «Одноруких бандитов»?
Охранников в каждом магазине и каждой школе? Слов «рэкет» и «разборки»? То, как звучат в реальной жизни взрывы и выстрелы?
Не знали 64 позиции из «Камасутры»?
Как чувствует себя безработный? Того, как выглядят бездомные и беспризорные дети? Не знали того, как можно умереть только потому, что нечем заплатить за операцию?
Отдыха на Мальдивах – в то время как бывшая соседка ваша роется в мусорных бачках? Позицию менеджера по продажам «Гербалайфа»? Западное барахло?
Вот велика радость-то!
Я откинул одеяло и сел. Может быть, в машине что-нибудь осталось? Нет, все, что там было, я съел. Осталась поваренная книга для Валькиной мамы, которая живет в Лежневе. Как это там... Соус пикан. Полстакана уксусу, две луковицы... и перчик. Подается к мясным блюдам... Как сейчас помню: к маленьким бифштексам. "Вот подлость, — подумал я,-- ведь не просто к бифштексам, а к ма-а-аленьким бифштексам". Я вскочил и подбежал к окну. В ночном воздухе отчетливо пахло ма-а-аленькими бифштексами. Откуда-то из недр подсознания всплыло: "Подавались ему обычные в трактирах блюда, как то: кислые щи, мозги с горошком, огурец соленый (я глотнул) и вечный слоеный сладкий пирожок..." — "Отвлечься бы", — подумал я и взял книгу с подоконника. Это был Алексей Толстой, "Хмурое утро". Я открыл наугад. "Махно, сломав сардиночный нож, вытащил из кармана перламутровый ножик с полусотней лезвий и им продолжал орудовать, открывая жестянки с ананасами (плохо дело, подумал я), французским паштетом, с омарами, от которых резко запахло по комнате". Я осторожно положил книгу и сел за стол на табурет. В комнате вдруг обнаружился вкусный резкий запах: должно быть, пахло омарами. Я стал размышлять, почему я до сих пор ни разу не попробовал омаров. Или, скажем, устриц. У Диккенса все едят устриц, орудуют складными ножами, отрезают толстые ломти хлеба, намазывают маслом... Я стал нервно разглаживать скатерть. На скатерти виднелись неотмытые пятна. На ней много и вкусно ели. Ели омаров и мозги с горошком. Ели маленькие бифштексы с соусом пикан. Большие и средние бифштексы тоже ели. Сыто отдувались, удовлетворенно цыкали зубом...
Отдуваться мне было не с чего, и я принялся цыкать зубом.
Наверное, я делал это громко и голодно, потому что старуха за стеной заскрипела кроватью, сердито забормотала, загремела чем-то и вдруг вошла ко мне в комнату. На ней была длинная серая рубаха, а в руках она несла тарелку, и в комнате сейчас же распространился настоящий, а не фантастический аромат еды. Старуха улыбалась. Она поставила тарелку прямо передо мной и сладко пробасила:
— Откушай-ко, батюшка, Александр Иванович. Откушай, чем бог послал, со мной переслал...
— Что вы, что вы, Наина Киевна, — забормотал я, — зачем же было так беспокоить себя...
Но в руке у меня уже откуда-то оказалась вилка с костяной ручкой, и я стал есть, а бабка стояла рядом, кивала и приговаривала:
— Кушай, батюшка, кушай на здоровьице...
Я съел все. Это была горячая картошка с топленым маслом.
— Наина Киевна, — сказал я истово, — вы меня спасли от голодной смерти.
— Поел? — сказала Наина Киевна как-то неприветливо.
— Великолепно поел. Огромное вам спасибо! Вы себе представить не можете...
— Чего уж тут не представить, — перебила она уже совершенно раздраженно. — Поел, говорю? Ну и давай сюда тарелку... Тарелку, говорю, давай!
— По... пожалуйста, — проговорил я.
— "Пожалуйста, пожалуйста"... Корми тут вас за пожалуйста...
— Я могу заплатить, — сказал я, начиная сердиться.
— "Заплатить, заплатить"... — Она пошла к двери. — А ежели за это и не платят вовсе? И нечего врать было...
— То есть как это — врать?
— А так вот и врать! Сам говорил, что цыкать не будешь...-- Она замолчала и скрылась за дверью.
Комментарии
kolyan.net
«Вот наступит ноговодняя ночь — и будет елка (а не за месяц до нее, с выбрасыванием ее на следующий же день после праздника), «Голубой огонек» и «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады».
«Вот настанет лето — и в саду поспеют яблоки» (свои, свежие, натуральные!) »
Вот придет октябрь, начнем топить печку — и будем печь в ней картошку» (а не в микроволновке в любой момент; к слову, вкус у нее оттуда совершенно не тот).
«Вот наступит март, растает снег, и я буду пускать в ручьях кораблики» (а не в ванной или в бассейне круглый год).
Понимаете, о чем я? ИЛИ УЖЕ ТОЖЕ НЕТ?
Стрип-бары, бордели, наркотики?
Журнал «Плейбой»? Игру на бирже? «Одноруких бандитов»?
Охранников в каждом магазине и каждой школе? Слов «рэкет» и «разборки»? То, как звучат в реальной жизни взрывы и выстрелы?
Не знали 64 позиции из «Камасутры»?
Как чувствует себя безработный? Того, как выглядят бездомные и беспризорные дети? Не знали того, как можно умереть только потому, что нечем заплатить за операцию?
Отдыха на Мальдивах – в то время как бывшая соседка ваша роется в мусорных бачках? Позицию менеджера по продажам «Гербалайфа»? Западное барахло?
Вот велика радость-то!
Внимательно читает.
gulag.ipvnews.org
anonymouse.org
(можно пивом)
Кг 75-80 может)
Отдуваться мне было не с чего, и я принялся цыкать зубом.
Наверное, я делал это громко и голодно, потому что старуха за стеной заскрипела кроватью, сердито забормотала, загремела чем-то и вдруг вошла ко мне в комнату. На ней была длинная серая рубаха, а в руках она несла тарелку, и в комнате сейчас же распространился настоящий, а не фантастический аромат еды. Старуха улыбалась. Она поставила тарелку прямо передо мной и сладко пробасила:
— Откушай-ко, батюшка, Александр Иванович. Откушай, чем бог послал, со мной переслал...
— Что вы, что вы, Наина Киевна, — забормотал я, — зачем же было так беспокоить себя...
Но в руке у меня уже откуда-то оказалась вилка с костяной ручкой, и я стал есть, а бабка стояла рядом, кивала и приговаривала:
— Кушай, батюшка, кушай на здоровьице...
Я съел все. Это была горячая картошка с топленым маслом.
— Наина Киевна, — сказал я истово, — вы меня спасли от голодной смерти.
— Поел? — сказала Наина Киевна как-то неприветливо.
— Великолепно поел. Огромное вам спасибо! Вы себе представить не можете...
— Чего уж тут не представить, — перебила она уже совершенно раздраженно. — Поел, говорю? Ну и давай сюда тарелку... Тарелку, говорю, давай!
— По... пожалуйста, — проговорил я.
— "Пожалуйста, пожалуйста"... Корми тут вас за пожалуйста...
— Я могу заплатить, — сказал я, начиная сердиться.
— "Заплатить, заплатить"... — Она пошла к двери. — А ежели за это и не платят вовсе? И нечего врать было...
— То есть как это — врать?
— А так вот и врать! Сам говорил, что цыкать не будешь...-- Она замолчала и скрылась за дверью.
Скользко