-
18 июл 10Ярослав Смеляков:
Прокламация, забастовка,
Пересылки огромной страны.
В девятнадцатом стала жидовка
Комиссаром гражданской войны.
Ни стирать, ни рожать не умела,
Никакая не мать, не жена.
Лишь одной революции дело
Понимала и знала она.
Только мысли, подобные стали,
Пронизали ее бытие.
Все враги перед ней трепетали,
И свои опасались ее.
Неопрятна, как истинный гений,
И бледна, как пророк взаперти...
Никому никаких снисхождений
От нее никогда не найти.
Брызжет кляксой чекистская ручка,
Светит месяц в морозном окне,
И молчит огнестрельная штучка
на оттянутом сбоку ремне.
В неподкупном своем кабинете,
В неприкаянной келье своей
Простодушно, как малые дети,
Ты допрашивать станешь людей.
Все мы стоим того, что мы стоим,
Будет справлен по-скорому суд,
И тебя самоё под конвоем
По Советской стране повезут.
Никакой самой малой поблажки –
Одинаков железный режим.
Проститутки, торговки, монашки
Окружением станут твоим.
Ничему не сдаваясь, однако, –
Ни письма, ни посылочки нет, –
В полутемных и низких бараках
Проведешь ты четырнадцать лет.
И старухе, уже востролицей,
Сохранившей свой яростный взгляд,
В подобревшее лоно столицы,
Наконец, возвратиться велят...
В том районе, просторном и новом,
Получив, как писатель, жилье,
В отделении нашем почтовом
Я стою за спиной у нее.
И смотрю, удивляясь не слишком –
Впечатленьями жизнь не бедна –
Как свою пенсионную книжку
Сквозь окошко толкает она. -
18 июл 10Ужас, что эта женщина пережила. Одна только радость — она страдала и принимала мучения от своих ВРАГОВ! А представьте себе те же самые пытки и истязания от товарищей по партии.
В Совестском Союзе таким же пыткам подвергались старые большевики и те, кто делал революцию и воевал за неё в гражданскую войну. Гестаповцы в середине тридцатых ужасались тому, чему учили их преподаватели на Любянке. Потом, правда, привыкли -
Сделано с
NoNaMe