Поломанный

Остановился дальнобойщик. Какая–то навороченная Вольво. Водителя звали Сергей.
Я слушал его. Он рассказывал про свои путешествия из Мурманска в Питер. Про то, как он трахает всё, что движется, сколько у него баб на трассе. И есть одна совершенно удивительная саамка, которую он трахнул два года назад и теперь она каждый раз ждет его.
Мне это очень быстро наскучило. Ранний подъём и трава сморили меня вусмерть. Я заснул.
Очнулся от натужного шипения пневматических тормозов и лёгкого толчка вперёд. Проморгавшись и слегка восстановив ориентацию в пространчтве я увидел, что мы стоим на какой–то площадке посреди поселка в окружении старых бревенчатых домов. На мой вполне законный вопрос :"Где мы?" дальнобой Серёга ответил: "Помнишь, я тебе про бабу — саамку рассказывал. Ты меня подожди неного, я через два часа вернусь и дальше поедем." Сказал, выпрыгнул из машины и бодрым шагом зашагал куда–то между домов. Я вытянул с задней сспальной полки свой рюкзак и тоже спрыгнул на грунт. Кинул рюкзак у переднего колеса и закурил. Сидел, смотрел на сельмаг напротив. Туда время от времени заходили тётки в смешных пальто и унтах. Часы показывали примерно два дня.
Когда мне уже надоело ждать своего дальнобоя, я решил узнать, где я вообще нахожусь и словить тачку до трассы. Я подобрал рюкзак, выкинул хабарик и пошел в сторону сельмага.

На самом входе в магазин меня перехватил какой–то непонятный ускоглазый дед в драной брезентовой куртке и кирзовых сапогах. Он схватил меня за рукав и начал что — то лопотать на странной смеси русского и ещё какого–то не известного мне языка. Из его слов я понял только " Свадьба будет. Ты идти. Белый человек — удача в дом. всё хорошо". И при этом так настойчиво тянул меня куда–то в сторону, что я поначалу испугался. Оттолкнул его. Сказал:"Иди нахрен старик, на трогай меня!".
И вдруг он отпустил мой рукав, упал на колени и начал причитать что–то на непонятном мне языке. И время от времени заглядывать мне в лицо и спрашивать:"Ты идти? Свадьба быть. Без тебя никак нельзя".
Блин, я потом тысячу раз корил себя за то, что сжалился, поддался на уговоры старика. Сказал: " Ладно, мужик, вставай с колен, слышь? Идём, где там твоя свадьба."
Он обрадовался, снова свхатил меня за рукав куртки и потащил куда–то. Я пошел за ним. Мы пробирались какими–то дворами, пролезали через дырку в бетонном заборе, шли по гнилым мосткам через какое–то маленькое болото. И в конце концом он затащил меня в маленький дощатый домик на самом краю посёлка. Внутри была чугунная печка, пара лежаков, покрытых клетчатыми одеялами и грубо сколоченный стол. На столе стояла бутылка водки со странной этикеткой и лежал шматок вяленого мяса.
Старик сказал: " Ты сидеть тут. Пей, кушай, вкусно. Свадьба будет, я тебя звать в дом." И ушел.

Это хорошо, что себя поймал, а то бы убёг.

Я закинул рюкзак на одну из лежанок, достал сигарету и закурил. Обдумывал всю эту ситуацию и она переставала мне нравиться всё больше и больше. Примерно на третьте сигарете я подошел к столу, откупорил бутылку водки. Поняхал — пахло сивухой. Чуть пригубил из горла. Дрянь конечно, но пить можно. Достал из клапана рюкзака нож, отрезал себе кусок мяса. Пожевал. Сухое, жесткое, несолёное. Но в принципе вкусное. Вытащил ещё сухари и сделал себе насколько бутербродов. Достал раскладной стакан, ополоснул его небольшим количеством сивухи и налил немного себе. Мысленно провозгласив тост: "За молодых!" Опрокинул это пойло в желудок и закусил сухарем с мясом. Пошло нормально.
По моему внутреннему ощущению уже было примерно часов семь вечера, когда я прикончил со скуки эту поллитровку сивухи. Понятное дело, что на летом на Кольском полуострове нельзя судить о времени по положению солнца на небосводе — полярный день. А на часы смотреть было лень. Просто по пьяному лень.
Я сидел на ступеньках этой бытовки и думал, как бы мне выбраться из этого поселка на трассу. Курил лениво, отгонял комаров.
И ту из–за угла появился этот дед узкоглазый. Я попытался его что–то спросить, но он шустро проскользнул мимо меня в вагончик, появился буквально через секунду, держа в руке пустую бутылку. Начал говорить: "Ты выпить, хорошо, идем. Свадьба будет ты нужен." И снова схватил меня за рукав и потащил.
А мне на тот момент уже так по хрену было. Встал и пошел за ним. Опять мостки, опять бетонный забор, какая–то колючая проволока, проржавевшая насквозь, бараки с выбитыми стеклами…

И вдруг он вытащил меня к чуму, стоящему на пригорке посреди чахлого низкорослого леса. Я такую херню только в книгах видел. Из шкур сшитая, на каркас из палок натянута. И из верхушки дым идет. Старик остановился, а сам меня подталкивает к чуму. И приговаривает" "Ты идти. Там свадьба. Много пить, много радость." Ну мне уже похрену, вырвал у него рукав из рук и пошел в чум. Откинул полог.
Зашел внутрь, там тусклым светом какая–то плошка с огоньком чадит. Посередине остатки костра угольками отстреливают. И сидит у костра мой знакомый — дальнобой Серёга. Увидел меня и закричал:"О, Макс! Привет! Заебись, что ты пришел. А то я уже хуй знает, что делать. Эти черки вдруг решили, что раз я их чучмечку трахаю, то значит жениться на ней должен. По их обряду. Ну а мне то не похуй ли, православному? Венчания нет, значит нет свадьбы. Пускай меня это чурки хоть на оленихе женят!"
А сам Серёга одет как–то странно. В малицу из оленьей шкуры, на голове какая–то херня из перьев, а на шее ожерелье то ли из клыков, то ли из когтей. Я пялюсь на него, он мой взгляд поймал и говорит : "Ты на эту херню не заморачивайся. Это типа у них такой костюм свадебный. Погоди, ща невесту приведут — охренеешь"
А сам уже видно тоже пьяненький достаточно. Мне–то похрену — снаружи прохладно, а у костра тепло. Пошел, сел рядом с Серёгой. Он мне выпить предложил, я не отказался. Сидим, о какой–то ерунде разговариваем. И тут в чум входит тот самый дед. Только уже не кирзачах и куртке, а в наряде каком–то национальном. В одной руке бубен, а в другой плошка с порошком каким–то и трубка смешной формы. Заходит, бубен на пол положил ( а пол шкурами оленьеми застелен), сам сел на корточки, из плошки порошка в трубку насыпал, потом взял тлеющую ветку из костра, раскурил, затянулся пару раз и Сереге предложил. Серёга со смехом взял, парку тяпок сделал и мне передал. Я из трубки дым втянул и тут меня накрыло.

Я дальнейшее помню в очень смутном тумане. Этот старик скакал вокруг костра с бубном, заунывно выводил какие–то песни. Потом появились какие–то люди. Много. Мне давали в руки чашку с тёмной вязкой жидкостью и говорили, что мне нужно пить. Я пил. Черепа животных. Яркие вспышки костра. Монотонное звучание бубна. Я падаю на шкуры. Меня тащат. Я открываю глаза — передо мной красивая девушка. Она пытается меня поднять. Она говорит что–то мне. Что–то вроде: "Ты хороший, ты не виноват, тебе надо уходить. Вставай, иди. Уходи. Никогда больше не появляйся здесь"
Потом я иду по дороге, спотыкаюсь, падаю. Непонятно откуда взявшийся рюкзак на плечах мешает мне подняться. Черепа животных. Звук бубна. Истошный нечеловеческий крик. Я ничего не понимаю и падаю в какую–то канаву.
Я очнулся, лёжа мордой во мху. Жутко раскалывалась голова. Вообще не хотелось шевелиться. Просто лежать и смотреть в землю. Комары нещадно жалили мой затылок, но у меня не было даже сил отогнать их.
Через какое–то время меня заставил подняться звук сирен. Не знаю, пожарка или скорая. Может менты. Их дохрена было на дороге, когда я выполз из канавы.
Навороченный Вольво дальнобоя Серёги лежал на боку, свесив кабину с обочины. Вокруг суетились люди, начала собираться пробка. Я, шатаясь, побрел к машине. Менты что–то меряли рулеткой, пожарники заливали цистерну пеной, врачи просто тупо стояли и ничего не делали. Из расплющенной кабины автомобиля по пояс торчало изломанное и искорёженное тело водителя Серёги. И такого ужаса на лице трупа я не видел никогда и не где больше.

Наверное это был наркомовский бред, вызванный бессонницей, гашишем и общим утомлением. И на самом деле я просто уснул в машине, машина опрокинулась, меня выкинуло наружу, а Серёга убился.
Но как тогда объяснить позавчерашнюю открытку из поселка Ловозеро с приглашением на свадьбу от девушки по имени Кульйок Кейвах?!!!

Зимой

Ой, не трогай Пермь... страшный это город, аномальный.