-
-
-
3 дек 11"Он очнулся в тот миг, который дается лишь некоторым и лишь для того, чтобы, досмотрев конец первой жизни, едва поспеть к началу второй.
А финал этой первой, по-своему отличной и содержательной жизни, получался почти бестолковым (рутинный перелет в январе 1987 года на Ми-8 из Газни в Джелалабад, каких было множество), до беспамятства скоротечным (во время попадания зенитной ракеты 'Стингер' в днище 'восьмерки' он потерял сознание) и, что самое обидное, — с абсолютно фатальным, бесповоротным, как рушащийся с небес вертолет, исходом: он, — капитан Сергей Куцов, неведомой силой отброшенный в момент взрыва из хвостовой части к пилотской кабине, горел. Горел капитально...
Внутри десантного отсека было дымно, но в этом вихревом чаду еще можно было различить ползущих и точно так же, как он, горящих людей. В ушах звенело, и Куцов с удивлением понял, что не слышит ни гула винтов, ни криков, и в одиночестве своем, словно кем-то решительно отстраненный к самому краю кадра, он имеет право действовать по своему усмотрению.
Здесь, над высокогорным перевалом Суруби, летчики обычно занимали высотный эшелон в три тысячи метров.
Его словно отпускали. И уже кем-то был отворен люк, и оставались силы подняться. Было понятно, что если не решится сейчас, то потеряет право на этот прыжок.
По странному стечению обстоятельств год назад Куцов стал свидетелем гибели вертолета Ми-24, сопровождавшего их 'восьмерку' (летели с учебных сборов). Он дочитывал альманах 'Подвиг', когда в десантный отсек с криком 'Пулемет, к бою!' выскочил кто-то из авиаторов. Куцов сам открыл люк, установил на турель ПК (пулемет Калашникова) и только тогда увидел горящий и кувыркающийся в воздухе 'крокодил'. После этого случая всех пассажиров обязали перед полетом надевать парашюты, и большинство служивых людей, зная, что на средних высотах 'стингеры' часто становятся убийцами вертолетов, этот приказ выполняли беспрекословно.
Именно готовность к прыжку как к некому технологическому действию, где нужно соблюдать строгую последовательность выверенных движений, придала ему сил. Он горел (горели руки, волосы, одежда), но, хлопая ладонями по плечам, он принялся сбивать пламя хотя бы для того, чтобы, прыгнув, не подпалить собою купол.
Перед самым прыжком он увидел снаружи торчащие из люка ноги (запомнилась почему-то штанина, разорванная по шву) и сообразил, что кто-то, неловко покидая вертолет, намертво зацепился и теперь болтается вниз головой без малейшей надежды на помощь. Куцов еще очень пожалел бедолагу и, прежде чем прыгнуть самому, аккуратно, с какой-то даже крестьянской неторопливостью, отцепил штанину и даже увидел, как человек камнем обрушился вниз.
Куцов прыгнул следом. В воздухе выждал чуть-чуть и потянул вытяжное кольцо парашюта. Кольцо осталось в руке, но купол почему-то не вышел. Капитан летел спиной вниз, его пару раз закручивало, но он, много раз прыгавший с высоты вчетверо меньше этой, хорошо чувствовал остававшийся у него запас и поэтому, подтянув руки к животу, неспешно открыл клапан парашютного ранца.
Оказалось, что не вышла контрившая конусы шпилька. Куцов вытащил ее, и, спустя мгновение, его резко дернуло: это открылся купол.
Оглядевшись, он заметил еще несколько таких же. Причем под одним из них — всего метрах в 50 — качался и живьем горел человек. Куцов даже закричал, посоветовав тому тушить пламя, но вскоре соседний парашют отнесло в сторону, и все, что он еще видел, так это обмякшее в ремнях тело.
Способность слышать вернулась вместе со странными хлопками, рождавшимися где-то на земле. Судя по всему, по парашютистам били из 'буров' — английских ружей с удивительной дальностью стрельбы. Получалось, что моджахеды внизу чувствовали себя хозяевами положения, и следовало считаться с тем, что в момент приземления они окажутся рядом.
Но именно тут земля приблизилась настолько, что нужно было уже вовсю крутить головой, чтобы подыскать подходящую площадку. Как назло, его тащило прямо на скалу, и Куцов начал вытягивать ноги, чтобы оттолкнуться от отвесной стены. Однако, пролетев над краем, все-таки умудрился упасть на узкую горную тропу, а купол его парашюта сам собой накрыл острый, как обелиск, камень. Во всей округе не было причала прочнее, чем этот...
Он сначала устало закрыл глаза. И только после этого потерял сознание.
На своей тропе Куцов мог бы лежать целую вечность, но понимал, что надо двигаться и искать остальных.
Для начала расстегнул замки на ремнях парашюта и попытался оглядеться. Почему-то трудно дышалось, а глаза застилала липкая и влажная пелена. И только ощупав лицо руками, он осознал, что это сгоревшая на лбу и щеках кожа, а вернее, ее провисшие клочья, сползает, как маска, слепит и обволакивает душной тьмой.
Нащупав края свисавшей кожи, обеими руками он рванул ее вниз, освобождаясь, и ощутил как резко, будто сотня пощечин, хлестнула по лицу ослепительная боль.
Потом сразу стало легче. Капитан глубоко вздохнул и тут же увидел внизу потухший купо-
3 дек 11Потом сразу стало легче. Капитан глубоко вздохнул и тут же увидел внизу потухший купол парашюта и тело навзничь лежащего человека в дымящихся штанах и куртке. Потом — метрах в двухстах — еще одного. Этот, правда, двигался и даже приподнимался, отчего легче стало на душе. Куцов махнул ему рукой, указывая место сбора возле того, который пока не подавал признаков жизни. 'Наверное, тот, 'обмягший', — сообразил он и начал осторожно спускаться.
Он добрался первым и принялся тушить тлевшую куртку. Следом — в сильной степени очумелости приковылял (подвернул ногу) третий. Оказался Саня Смирнов, старший лейтенант, авиатехник из вертолетной эскадрильи. Уже вместе они, разорвав штанину, стали накладывать жгуты.
Раненый очнулся. Секунд на сорок он пришел в сознание и через силу посмотрел на их хлопоты.
— Как тебя звать?
- Витя.
- Ты кто такой?
- Прапорщик...
Больше он не откликался.
Чуть ниже змеилась, шумела между камнями горная речка. Непреодолимым теперь казалось желание добраться до ее ледяной воды и глубоко, по плечи, опустить руки. Окунуть саднившее лицо и, начисто смыв эту боль, преобразиться в самого себя — капитана Куцова, начальника штаба 668-го отдельного отряда специального назначения, который в первом своем бою стоял в полный рост и с хрустом ел яблоко. Исключительно для того, чтобы попавшие с ним в засаду подчиненные не теряли присутствия духа и понимали, что управление боем осуществляется им, как бы шутя. Примерно так, как шутя косили 'зеленку' в том бою 'Шилки' его батальона, а он с ходу, с первого выстрела из этой засады понявший, что к чему, вскоре уже сам навязывал инициативу и подгонял неразворотливую броню.
...До реки он так и не добрался, увидев по пути, что тут, в горах, есть еще и дорога. Каменистая, горбатая, но вполне проходимая для машин. Как раз таких — двух афганских 'барбухаек', на которых в сторону вероятного падения парашютистов сейчас спешили, завивая клубы пыли, те самые душманы, что недавно расстреливали их с земли.
Куцов повернул назад. Добравшись до старшего лейтенанта Смирнова (о существовании которого до этого дня даже не подозревал) и впавшего в кому прапорщика, предупредил, что у них осталось не больше получаса, протянул Сане свой пистолет и запасную обойму.
Еще добавил, что предлагает принять бой. Что живет там-то и там-то, а жену зовут Наташа. Что просит перед тем, как кончатся патроны, застрелить его, так как сам он этого сделать не может из-за негнущихся обожженных пальцев. Что сразу же после исполнения просьбы Саня волен поступать так, как сочтет нужным...
Порванная по шву штанина старшего лейтенанта показалась ему знакомой.
- Так, значит, это ты зацепился и летел вниз головой? — улыбнулся Куцов.
- Ага, — обрадовался Саня. — Кому расскажу — не поверят.
Потом они просто сели лицом к лицу, как обычно поступают разведчики, прикрывая спину друг друга.
Нарастающий над горами гул был знакомым — подсвистывающим лопастями звуком боевых вертолетов Ми-24. Сначала с вертушек заметили душманские 'барбухайки'. У дороги разорвались НУРСы, и тут же следом — как сигнал, что работают парой, — вторая серия разрывов... Куцов показал жестом Сане, что поднимется наверх и попробует подать летчикам какой-нибудь сигнал.
Поднявшись, капитан увидел две вертушки, ходившие по кругу над районом, где, видимо, лежал сбитый из ПЗРК вертолет Ми-8. Экипажи 'двадцать четверок' высматривали выживших. Ведомый Ми-34 промчался у Куцова над головой. Сергей замахал руками над головой, и его заметили со второй, ведомой машины.
Площадку для посадки вертолета он тоже подыскивал сам. Среди скал, каменных уступов и на крутом спуске еще надо было постараться найти удобное, решающее обе проблемы место: куда может сесть вертолет и куда можно будет донести раненого, кулем висевшего прапорщика. Саня хоть и хромал, но двигаться мог самостоятельно.
Экипаж — надо отдать ему должное — посадил вертолет виртуозно. В течение всей эвакуации, довольно длительной, пока поисково-спасательная группа спускалась вниз за остальными ранеными и погибшими, переднее колесо вертолета продолжало висеть над пропастью, а сам вертолет сотрясала мелкая дрожь от молотящих разреженный горный воздух винтов.
- Я — капитан. Внизу еще двое. Нужны носилки — представился Куцов выскочившим из вертолета людям. И пройдя мимо них, молча лег рядом с вертолетом, где его, с ног до головы опаленного, со всех сторон, словно вентилятор в жару, обдавал холодный ветер.
В госпитале первое время его кормили с ложечки. Саня тоже был рядом и поправлялся быстрее. Прапорщик Витя умер в тот миг, когда вертолет поисково-спасательного отряда пристраивался левым колесом к каменному карнизу. Выходило так, что из всех пассажиров, находившихся в десантном отсеке, выжили только они — двое...
Но и это следовало считать большой удачей. Вообще-то попадающая в сопло вертолета зенитная ракета от ПЗРК была опасна еще и тем, что при ее разрыве вертолет обычно переворачивало вверх днищем. Вы-
3 дек 11Но и это следовало считать большой удачей. Вообще-то попадающая в сопло вертолета зенитная ракета от ПЗРК была опасна еще и тем, что при ее разрыве вертолет обычно переворачивало вверх днищем. Выживших — при попытке десантироваться — в сечку рубило винтами... Однако над перевалом Суруби в январе 1987 года драматургия беды развивалась иначе. Оказалось, что пущенная в них на догонном курсе первая ракета прошла мимо. В вертолет попала уже вторая, разрыв которой произошел в люке, где обычно крепится фотокамера или тросы подвески внешнего груза. Этим и объяснялось, что сбитый вертолет не перевернулся, а начал падать с работающими двигателями к земле по спирали. Третья ракета, попавшая в 'восьмерку' почти сразу же, как ее покинул Куцов, превратила Ми-8 в пылающий факел...
Через 2 года, встречая в Узбекистане последние колонны уходящего из ДРА контингента, Куцов задумается о том, что некоторые случайности выпадают закономерно. Что-то большое ему еще предстояло сделать, но он не связывал это со словом 'война'. Тогда предстоящим миром жили многие.
За полчаса до того, как командующий 40-й армией через Термезский мост покинет Афганистан, разведчики спецназа ГРУ тоже по-своему простятся с этой страной. За метр до линии государственной границы, еще с афганской стороны, они расстелют белую солдатскую простыню и прежде, чем сделать последний шаг, очень аккуратно вытрут об нее ноги. Как скажут они впоследствии, 'чтобы ненароком не занести в Союз смертельно опасный вирус войны..."
-
-
-
3 дек 11В Москве произошла драка с применением ножей, вилок, один из участников которой был выброшен с четвертого этажа...
уикенд хуле! -
-
-
-
-
-
-
-
3 дек 11Игрек, это правда или проамериканская пропаганда?
nnm.ru/blogs/ashkaa777/shtr...
-
-
-
-
Сделано с
NoNaMe