-
-
mt12 АВТОР16 мар 12Сижу сегодня абсолютно трезвый, вокруг все по чуть — чуть выпивают, подходит знакомая девушка, просит подкинуть до дома. Я ей на автомате отказываю, мол — куда, уж теперь-то за руль мне... Медленно перевожу взгляд на чайник патом на кружку с чаем и пирожку... Понимаю что крепче ничего не употреблял несколько дней уже и тупо нахожусь в рапорте с выпивающими коллегами. Рапорт — он такой рапорт. А ведь мог и на такси домой уехать. =))) -
-
16 мар 12А я вот как-то с напрягом о пенсии думаю.
С одной стороны — вроде далековато. С другой — пол жизни (или около того) уже прожито.
Что нам день грядущий готовит? Будем ли мы жить как эта бабулька или разъезжать по миру как иностранные пенсионеры?
Или, может, пенсию вообще отменят и объявят полнейший и безоговорочный коммунизьм...
Ни у кого нет свободной машины времени? На время.
-
-
16 мар 12Я купил этому прохвосту краковской колбасы на один рубль сорок копеек. Потрудитесь накормить его, когда его перестанет тошнить.
Захрустели выметаемые стёкла и женский голос кокетливо заметил:
– Краковской! Господи, да ему обрезков нужно было купить на двугривенный в мясной. Краковскую колбасу я сама лучше съем.
– Только попробуй. Я тебе съем! Это отрава для человеческого желудка. Взрослая девушка, а как ребёнок тащишь в рот всякую гадость. Не сметь!
Нет, ну как сказано! "Отрава для человеческого желудка". А ведь неплохая закусь (хоть и "отрава")-
16 мар 12На разрисованных райскими цветами тарелках с чёрной широкой каймой лежала тонкими ломтиками нарезанная сёмга, маринованные угри. На тяжёлой доске кусок сыра со слезой, и в серебряной кадушке, обложенной снегом, – икра. Меж тарелками несколько тоненьких рюмочек и три хрустальных графинчика с разноцветными водками. Все эти предметы помещались на маленьком мраморном столике, уютно присоединившемся к громадному резного дуба буфету, изрыгающему пучки стеклянного и серебряного света. Посреди комнаты – тяжёлый, как гробница, стол, накрытый белой скатертью, а на ней два прибора, салфетки, свёрнутые в виде папских тиар, и три тёмных бутылки.
Нет, такое читать так просто нельзя (истекая слюной). Надо чувствовать. Пойду пройдусь опять до кухни. -
-
16 мар 12Ща как раз это место читаю и слюной захлебываюсь: loveread.ec/read_book.php?i...
Зы. Кстати, Лёва, в доке КТ запостил очередной фильм с Токмань. Можешь заглянуть.
-
-
-
-
16 мар 12...Прибыл пустой автобус тринадцатого маршрута, постоял немного с открытыми дверцами и укатил обратно в цивилизованный мир. Его изношенный дизель грохотал, как камнедробилка, а выхлопная труба дымила на манер паровоза.
Вот из этой-то дымовой завесы, словно злой арабский джинн, и возник Дарий верхом на своем знаменитом мотоцикле, шума которого они не различили за грохотом автобусного двигателя.
Откуда он появился здесь, оставалось загадкой, но только не со стороны города.
– Опаздываешь, – буркнул Синяков, но здороваться не стал, надеясь, что первым это сделает Дарий.
Однако и тот не считал вежливость за добродетель.
– Засунь свои часы знаешь куда… – ответил он, продолжая маневрировать на малой скорости. – Я за вами давно наблюдаю. На тачках разъезжаете, как порядочные.
Не глуша мотора, Дарий описывал вокруг них замысловатые петли, словно хищник, выискивающий брешь в обороне стада травоядных. Мотоцикл у него и впрямь был примечательный – облезлый горластый урод без номера, без брызговиков, без стоп-сигнала, зато с огромными никелированными дугами. Дашка на хамство брата пока никак не реагировала, зато Синяков, которому надо было вертеть головой и нюхать бензиновый чад, решил положить конец этому безобразию.
– Хватит дурака валять! – крикнул он. – Давай поговорим как люди.
– Давай, – согласился Дарий, но вместо того чтобы начать переговоры, вдруг вскинул мотоцикл на дыбы и, балансируя на заднем колесе, попер прямо на них.
– Ах ты, гад! – взвизгнула Дашка и взмахнула руками, словно разгоняя пыль.
Мотоцикл сразу заглох, клюнул носом и юзом пошел в сторону. Дарий, упираясь ногами в землю (что при его небольшом росте было не так уж и просто), чудом удержал равновесие.
– Ты что, стерва, делаешь! – набросился он на сестру. – Я ведь так и разбиться мог!
– Невелика потеря! – Дашка хотела вдобавок еще и врезать по переднему колесу, да не смогла, только ногой дрыгнула и болезненно поморщилась.
– Ага! – многозначительно произнес Дарий, переводя взгляд с сестры на Синякова. – А ну-ка, отвечай, зачем ты так с девчонкой поступил? Ей же еще и восемнадцати нет! Да я тебя даже по закону засадить могу!
– Заткнись! – прикрикнула на него Дашка. – Разошелся! О нравственности моей беспокоишься? А ты мне хоть раз за последнее время пирожное купил? По голове погладил? Заступился, когда меня на базаре всякие чурки лапали? Ты, скотина, даже возраста моего не знаешь. Мне восемнадцать еще в марте стукнуло. Ждала я тебя с подарками, да что-то не дождалась. Так одна и отпраздновала.
Спица в мотоциклетном колесе со звоном лопнула и закачалась из стороны в сторону, словно прилетевшая издали стрела.
– Все, сдаюсь! – Дарий вскинул свои руки-клешни. – Только не уродуй машину.
– Извиняйся! – приказала Дашка ледяным тоном.
– Извини, родная. Больше так не буду.
– Перед ним тоже извинись, – Дашка указала на Синякова.
– Извините, гражданин Синяков, – не стал упираться Дарий. – По глупости я. По дремучему своему невежеству. В консерватории не обучался. Пользуйся моей сестрой на здоровье, коли она не против. Дело полюбовное. Но только если она тебе что-нибудь по злобе отключит, как мне сейчас аккумулятор отключила, на себя пеняй. Я предупреждал.
– Где это ты так культурно выражаться научился? – усмехнулась Дашка.
– Наш город является городом высокой культуры, – охотно пояснил Дарий. – Про это на каждом столбе написано. Разве не замечала? Вот и стараюсь подтянуться до среднего уровня. Но до тебя, конечно, мне еще далеко...
Н.Т. Чадович, Ю.М. Брайдер — "Дисбат"
lib.rus.ec
(в Буквоедах инфа полнее)-
16 мар 12– Наивный ты, Анчутка… – промолвил наконец Африкан после продолжительного молчания. – Бороться и уничтожать – далеко не то же самое. Я тебе больше скажу: у нас в политике – это вообще понятия прямо противоположные… – Подбросил в огонь еще одну гнилушку и, мудро прищурившись на пляшущее пламя, продолжал с ядовитой усмешкой: – Надо тебе, скажем, споить народ… Ну и объяви борьбу с алкоголизмом… Надо расшатать дисциплину – объяви борьбу за ее укрепление… А уничтожают, Анчутка, по-другому… Уничтожают так: бац – и нету!.. Никакого шума, никакой борьбы… Была нечистая сила – нет нечистой силы. Не веришь – поди посмотри, вон на стенке Указ висит: нетути… Отменена с сегодняшнего дня. Число и подпись…
Он опять закряхтел, нахохлился и, низко надвинув пегие брови, уставился в костер.
– Или, скажем, так… – сдавленно примолвил он как бы про себя. – Был чудотворец Африкан – нет чудотворца Африкана… М-да…
Анчутка слушал – и помаргивал. Из сказанного он мало что уразумел, поскольку в высокой политике не разбирался. Одно было ясно: плохо сейчас Африкану. Может быть, даже хуже, чем самому Анчутке.
Внезапно по костру – будто палкой ударили. Прогоревший почти уже насквозь пень ахнул и развалился, осыпав беженцев искрами и раскаленными добела угольками. Анчутка подскочил, отряхивая шерстку. Африкан медленно повернул голову и тяжко воззрился в исполосованный прожекторами сумрак.
– Ох, вы у меня там сейчас достреляетесь… – проворчал он, и до Анчутки дошло наконец, что кто-то из пограничников пальнул по их костру из снайперской винтовки.
– У них пули освященные… – торопливо предупредил он.
– Да знаю… – вздохнул Африкан. – Сам и освящал…
Согнулся, став еще сутулее, и зачем-то принялся медленно расшнуровывать высокие ботинки солдатского образца. Разулся, скрепил шнурки единым узлом и со вздохом поднялся на ноги. Повесил обувь на плечо, а потом вдруг склонился к Анчутке и, раскрыв как бы через силу глубокие усталые глаза, заглянул домовому в самую что ни на есть душу.
– Так что, дружок, дорога нам теперь с тобой – одна…
Эти произнесенные хрипловатым шепотом слова почему-то бросили Анчутку в дрожь. Веяло от них жутью… Африкан взял домового в большие ладони и, оступаясь, направился вниз, к воде. Да, но он же сам сказал, что тоже не умеет плавать!.. Значит, где-то лодку припрятал в камышах… Обрадоваться этой своей мысли Анчутка так и не успел, поскольку в следующий миг луч прожектора обмахнул берег, не обозначив нигде ни лодки, ни даже камышей…
«Топиться идет!» – грянула догадка, и Анчуткино сердечко неистово заколотилось.-
-
16 мар 12Очень уважаю и люблю творчество этого товарища, все есть в бумаге (попробуй прочитать хотя бы "Отдай мою посадочную ногу!"):
Евгений Лукин
flibusta.net/a/7530
-
-
-
Сделано с
NoNaMe