Поломанный

Пусть тут пока полежит..

попалось опять..
В Осло (Норвегия), в позапрошлом году, прошёл детский гей-фестиваль, сиречь фестиваль детей-гомосексуалистов или детской гомосексуальности
все-таки иногда к Брейвику возникают тёплые чувства

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>!!!!>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

обоина.
special for Жоржич
шоб не забывал, шо на поприще национализьму еще МНОГО работы

Мы познакомились с ним на судебно-психиатрической экспертизе — Фёдор Петрович (назовём его так) уже несколько раз лежал в психиатрической больнице, и суд хотел знать, насколько вменяем человек, пытавшийся порешить главу сельской администрации.
В селе Фёдора Петровича знали все: ещё бы, за свои восемьдесят два года он покидал его только на время службы в армии. Знали и немного побаивались — нет, не эпиприпадков, которые он честно заработал двумя черепно-мозговыми травмами и десятилетиями непосильной алкогольной нагрузки. Побаивались его въедливости и готовности бороться за правду. Чаще всего — с чем-нибудь тяжёлым в руках и с погонями за предположительно неправой стороной по всему селу.
Последняя пара лет, правда, выдалась сравнительно тихой: Фёдор Петрович ходил злобно-задумчивый и мрачно-сосредоточенный, стал усиленно интересоваться бюджетом родного села, состоянием улиц и домов, и всё что-то писал в своём блокноте. Иногда писал письма в сельскую администрацию. А потом пришёл на приём к председателю и имел с ним беседу при закрытых дверях. После чего за председателем приехала «Скорая», а за Фёдором Петровичем — полиция.
— За что же вы его так? — поинтересовался доктор.
— За правду, — честно ответил Фёдор Петрович. — Я ведь ему сколько писем писал, сколько раз на ошибки указывал — всё бесполезно.
- И поэтому решили сделать насильственную смену власти?
— Что вы! Я хотел всё сказать ему лично. Письма-то он, поди, и не читал. Вот я и решил — скажу всё в глаза, потребую, чтобы меры принял, и пусть только попытается соврать или отвертеться! Пришёл к нему, говорю — мол, вот у меня тут всё по пунктам записано, чтобы чего случайно не забыть, а ещё у меня есть АРГУМЕНТ. И давай ему всё по этим самым пунктам зачитывать. Асфальт в селе где положен? Только перед клубом, магазином, сельсоветом и твоим домом. А ведь обещал ещё в каком году везде всё в три слоя закатать? Фонари на столбах тоже только в центре села есть. Сельхозтехника старая, по десять раз списанная. Зато машина у тебя новая, и не одна, и у свата твоего, и у брата. И хоромы себе отстроили — на зарплату, что ли? Я тебя, говорю, спрашиваю — где те четырнадцать миллионов, что каждый год выделяют на село? Я электорат или хрен собачий? Вот давай прямо сейчас и отчитайся передо мной, как перед представителем народа!
— А он что?
— А что он? Ругаться стал. Грозиться. Психушку припомнил. И ведь ни на один вопрос, барчук недоделанный, так и не ответил.
— А дальше что было?
— Так я же его предупреждал, что у меня АРГУМЕНТ есть. Предупреждал? Предупреждал. А он у меня железный. Хорошо наточенный. Хоть полено располовинить, хоть карандашик заточить. Достал я, значит, его из-за пазухи, говорю — мол, сейчас приступим к дебатам. А председатель-то весь бледный стал, что полотно — у него-то контраргумента при себе не было!
— И что, вы вот так просто собрались его убить?
— Сынок, — Фёдор Петрович строго посмотрел на доктора. — Если б я его собирался убить, я бы это сделал. Чай, сноровка имеется. Нет, в первый момент желание такое было, уж очень он меня разозлил, крысёныш. Молодой такой, наглый, сытый. А потом я всё-таки решил не брать грех на душу. Так, попугал немного.
— Но по виску всё же чиркнули.
— Это я ещё сдержался. Воля у меня железная!
— А потом?
— А потом я обратно АРГУМЕНТ припрятал, сказал, что у него есть ещё год на исправление недочётов, и пошёл домой.
Мы ещё немного порасспрашивали Фёдора Петровича и отправили его работать с психологом — экспертиза была комплексной. Повисла долгая пауза.
— Эх, оставить бы его при себе! — мечтательно промолвил Александр Алексеевич. — Столько нерешённых вопросов с департаментом ЖКХ накопилось!
— Да и горздрав непуганный, — поддержал Денис Анатольевич.

utro.ru
Брянской гонщице дали 4 года
Суд приговорил Ирину Добржанскую к 4 годам колонии-поселения
...Напомним, трагедия в Брянске произошла 7 октября прошлого года. Аварию снял видеорегистратор рейсового автобуса. На записи видно, как Анну Сивакову и ее дочь Соню, переходивших по пешеходному переходу, на огромной скорости сбил "Фольксваген Пассат". Как показали данные материалов следственной проверки, подъезжая к пешеходному переходу, по которому шли в тот момент женщина и маленькая девочка, Добржанская даже не попыталась затормозить или снизить скорость.
Девочка погибла на месте, ее мать была доставлена с тяжелыми травмами в реанимацию местной больницы. Скандальная история всколыхнула весь город. После смерти ребенка возмущенные местные жители устроили акцию протеста и потребовали строжайшего наказания для виновницы ДТП.
В чем сила, брат? :-\

Жоржич, штуку багзов заплатишь?
разрисую схему под конкретный механизм. и алгоритм программы

что делать? у меня нет там странички.