sgreen

В одном из недавно данных мной интервью я специально отметила, что в ближайшие 2-3 месяца нельзя будет верить ничему, что будет подаваться в качестве «новостей из Сирии». В особенности различным «свидетельствам» «зверств режима» и прочим сливам разнообразного порочащего правительство страны компромата.

31 января текущего года участники чрезвычайного саммита Евросоюза одобрили разработанные министрами иностранных дел меры в отношении Тегерана, включая эмбарго на импорт иранской нефти. Со стороны такое поведение лидеров ЕС выглядит как самоубийство. Почему Европа, так яростно боровшаяся последние месяцы за сохранение своего единства вдруг в одночасье готова обломит сук, на котором висит благополучие целого ряда государств Европы? Зачем нужен отказ от иранской нефти именно сейчас, когда экономическая ситуация в самой Европе крайне нестабильна и вопрос обсуждается о целесообразности сохранения единства Европы?

Обстановка вокруг ядерной программы накаляется с каждым днем. В персидском заливе наращивает силы Американский Флот. Ведение тотальных санкций против ИРИ уже стало фактом. Тегеран готовится к отпору, в том числе и в военном плане. Тем временем сохраняющаяся напряженность на Ближнем Востоке крайне выгодна России, поскольку поддерживает высокие цены на нефть и, по сути, спонсирует её имперские амбиции. Будет ли все-таки война в Иране? Пожалуй, на сегодняшний день – это самый главный вопрос мировой политики.

В мировых и российских СМИ развязана беспрецедентная кампания против России ее главы правительства Владимира Путина. Ежедневной потоки электронной, печатной и другой информационной грязи на Россиян. Даже государственные СМИ, прежде всего, федеральные телеканалы, которые формально считаются подконтрольными власти, начали «сводить счеты» с Путиным. Они ежедневно в режиме онлайн сеют ложь, продолжают разлагать общество, нагнетать истерию и панику среди людей в связи нарастанием кризисных явлений в мировой экономике, разжигают противоречия во властных кругах, в частности, в окружении президента и главы правительства, и между различными национальными, религиозными и социальными группами населения, провоцируют граждан России на массовые протестные выступлении,
Ситуацию комментирует эксперт Анна Сербская.

Антипутинские компании – это не новое явление в российской общественно-политической жизни. Они стали носить характер скоординированных специальных операций практически сразу после того, как Путин покинул пост президента страны, а на смену ему к власти пришел Дмитрий Медведев. Более того, ставленники международной мафии в России, так называемые агенты влияния, постоянно провоцировали преемника на конфликт с главой правительства. Он всячески подталкивался к тому, чтобы не только подорвать путинский курс на возрождение и укрепление российской государственности, но и созданию предпосылок устранения Путина из власти со всеми вытекающими последствиями для него. Однако эти планы провалились, президент и премьер сумели удержать под контролем политическую ситуацию и согласованно вышли на выборы.

В области внешней политики год выдался крайне насышенным. Одной из наиболее значимых внешнеполитических побед года в ряде СМИ называется окончание процесса приема России во Всемирную торговую организацию. Однако победой это назвать можно только весьма опосредованно. Жесткий экономический кризис привел к тому, что вся система международных отношений, сложившаяся за последние пятьдесят лет, сегодня не выдерживает напряжения: новые условия требуют быстрого изменения и правил игры. ВТО – это один из значимых элементов прежней, докризисной системы. По этой причине совсем непонятно, зачем России надо было так стремиться в отмирающую структуру? Вступление нашей страны в ВТО лет восемь назад, когда о кризисе еще никто и не думал, возможно и принесло бы некие дивиденды добывающим отраслям экономики. Но зачем вступать в эту организацию сегодня, когда на пороге новая система мироустройства, в которой, возможно, ВТО уже не будет и места… Более того, есть мнение, что последние события в Южной Осетии стали результатом торга по вступлению России в ВТО. А стоило ли оно того? Скорее всего, вопрос вступления в ВТО сегодня уже далеко не вопрос экономической целесообразности, просто необходимо показть результативность…

Геополитическое противоборство, разворачивающееся на просторах Евразии, дестабилизация ситуации в Казахстане требует внимательного к себе отношения. Осмысление складывающейся картины осложняется нарастающей динамикой, которая вынуждает при формировании оценок принимать во внимание процессы на всех аренах. Борьба разворачивается не на одной, но множестве взаимосвязанных досок, — экономической, военной, дипломатической и пр. Это делает уместным расширение понятия «стратегический капрал» и на геополитическую арену, когда локальные и тактические по своей природе действия могут оказать влияние на геополитические решения.

23 декабря, в день приезда в Дамаск первой группы наблюдателей Лиги арабских государств, в сирийской столице прогремели два мощных взрыва. Террористы смертники направили заминированные автомобили в здания сирийской службы безопасности. Десятки жертв, сотни раненых. Что, а главное – кто стоит за этими терактами? Попробуем изложить нашу версию.

Сирия стала одной из стран, которую захлестнула волна революций, уже получивших в ряде источников имя собственное – «Арабская весна». Эта череда беспорядков вихрем пронеслась по арабскому миру. Ее результатом стало не только смещение ряда правительств, но и изменение геополитической карты региона: многие государства растеряли свое могущество, некоторые – его приобрели.

Последние месяцы основным генератором новостей в области политики и экономики остается Европа. Стремительное нарастание проблем в экономике ряда стран Еврозоны тянут за собой проблемы политические.

На этом фоне некоторым диссонансом выглядел демарш, связанный с игнорированием США российских предложений по ПРО, и сохранение антироссийского курса на развертывание европейского сегмента этой системы. Такой шаг по эскалации ситуации в военно-стратегической сфере в условиях жесткого экономического кризиса всего Евросоюза первоначально может показаться странным, однако чуть более широкий анализ помогает выявить несколько глубинных причин происходящего.

Сегодня, несмотря на углубляющийся экономический кризис и сокращение оборонных бюджетов ряда стран-членов НАТО, на высшем уровне руководства этой организацией принято решение об усилении внимания к проблеме обеспечения информационной безопасности и способности вести информационные войны. Такое решение вызвано возросшей, по мнению экспертов НАТО, активностью потенциальных противников блока и стремлением НАТО соответствовать уровню возросших угроз кибербезопасности.

В 2005 году – задолго до первой волны кризиса, но в разгар глобальной антитеррористической операции вооруженных сил США и НАТО, корпорация RAND – наиболее маститый аналитический центр администрации Белого дома, провел экспресс-брифинг, в котором приняли участие бывшие министры обороны и помощники по вопросам национальной безопасности, оставившие наиболее яркий след в американской политике. Среди приглашенных были Роберт Макнамара, Брент Скоукрофт, Харолд Броун, Франк Карлуччи. Обсуждался один вопрос: какие факторы в долгосрочной перспективе будут основополагающими в формировании облика угроз национальной безопасности США? Ответ экспертов был весьма любопытным. Такими факторами были названы: быстрое распространение оружия массового поражения, стремительно возрастающий государственный долг США, дефицит дипломатии в области национальной безопасности и отчуждение Америки от участия в деятельности ведущих международных организаций. При этом особо подчеркивалось, что международный терроризм и его активность не является ключевым дестабилизирующим фактором. И это заявление было сделано в разгар кампаний в Ираке и Афганистане, где американские солдаты боролись с международным терроризмом!

На днях в ряде мировых СМИ со ссылкой на авторитетный научный журнал Nature прошла информация о том, что ученым удалось воссоздать геном возбудителя чумы, который вызвал одну из самых масштабных эпидемий в истории человечества, известную как «Черная смерть». В XIV веке эпидемия «Черной смерти» унесла жизни от 30 до 60 процентов населения Европы, уменьшив население Земли с 450 миллионов до 350 миллионов и значительно повлияв на ход мировой истории.

14 октября 2011 года глава министерства обороны Великобритании Лиам Фокс ушел в отставку. В СМИ была обнародована версия, согласно которой причиной его ухода стал разразившийся в ведомстве скандал связанный с его другом, который при деловых переговорах представлялся советником министра обороны, не занимая никакого государственного поста. Эта версия ухода министра вполне бы устроила обывателей, если бы британские войска в это время не были вовлечены в ливийский конфликт. Уход министра обороны в этой ситуации выглядел достаточно странно, и не без оснований… Общая ситуация в Ливии, ряд операций на ее территории (включая штурм Триполи), в которых силы британского спецназа понесли серьезные потери, скорее всего, стали реальными причинами ухода со своего поста британского министра обороны.

Речь Збигнева Бжезинского, произнесенная 14 октября 2011 в Нормандии во время получения премии Алексиса Токвиля, заслуживает внимания[1]. Премию вручал бывший Президент Франции Валери Жискар д’Эстеном, возглавляющий жюри премии.

1. Краткое содержание выступления В начале выступления Бжезинский отдает дань памяти Алексису Токвилю, французскому историку, социологу и политическому деятелю, пребывание которого в США в 1831-32гг. вылилось в написание ставшего классическим труда «О демократии в Америке»[2]. Чтобы понять Америку необходимо знать Токвиля, который еще 175 лет назад предвидел потенциальные угрозы для американского общества, утверждает Бжезинский. По мнению Джозефа Стиглица (Joseph Stiglitz), нобелевского лауреата по экономике, Токвилю удалось понять главный источник своеобразной гениальности американского общества, названную им «правильно понятым эгоизмом» (self-interest properly understood). Ранняя Америка и американцы учитывали и принимали во внимание эгоизм других, понимая, что уважение к общему благу является предусловием личного благополучия каждого. Современная Америка изменилась и превратились в страну разительных социальных контрастов. Несмотря на демократию американское общество состоит из супербогатого меньшинства, частью которого являются высшие государственные деятели и политики, и все увеличивающегося большинства неимущих. «Сегодня в Америке верхний 1% богатейших фамилий владеет около 35% всего национального богатства, в то время как нижние 90% — около 25%». Кроме того, США, оставаясь сверхдержавой, с трудом справляются с выходящих из под контроля глобальными изменениями, происходящими как на социально- экономической, так и геополитической аренах. «Социально и экономически мир превратился в одно игровое поле, на котором все более превалируют три динамические реальности: глобализация, «интернетизация» и дерегуляция». Финансовая сфера, став преимущественно спекулятивной по характеру и не связанной с технологическими инновациями или новыми формами работы, получила возможность мгновенно создавать богатства беспрецедентного масштаба. Инвестиции, перемещение рабочей силы на международной арене диктуются в большинстве своем меркантильным эгоизмом, а не национальными интересами. На политической арене концентрация глобальной силы в руках нескольких государств, обладающих огромными экономическими и военными возможностями, сопровождается рассеиванием политической мощи. Запад находится в упадке, благодаря отсутствию воли к единению, мощь Востока растет, на фоне угрозы эгоистичного соперничества и потенциальных конфликтов между основными государствами. «Ни существующие национальные правительства, ни региональное урегулирование не в состоянии обеспечить эффективную дисциплину, не говоря об обеспечении контроля над автономной финансово-экономической вселенной, формируемой глобализацией, «интернетизацией» и дерегуляцией». Налицо разрывы между политической и социально-экономической сферами на глобальном уровне. Кризис глобальной мощи осложняется феноменом массового политического пробуждения, которому Бжезинский придает особое значение[3]. Коммуникационные возможности, взаимосвязанность и взаимозависимость глобального мира, накладываясь на молодое и зачастую безработное население неразвитых стран, легко мобилизирующееся и политически беспокойное студенчество развитых, создает предпосылки для протестов против богатой части человечества и привилегированной коррупции правительств. «Возмущение властью и привилегиями развязывает популистские страсти, взрывной потенциал которых чреват международными беспорядками большого масштаба». Способность Америки ответить на вызовы изменчивого мира затрудняется социально-политической особенностью американского общества, о которой пророчески предупреждал Токвиль. Речь об общественной невежественности, следствием которой, в частности, становится уменьшение качества политического руководства. «Я не знаю другой страны, в которой была бы меньшая независимость мышления и реальная свобода дебатов, чем в Америке», – пишет Токвиль. И еще. «Некоторые неприятные эффекты в американском национальном характере очевидны. Я думаю, что присутствие небольшого числа выдающихся личностей на политической сцене является результатом всевозрастающего деспотизма американского большинства». Сегодня «деспотизм» и «невежественность» американского общества приводят к тому, что оно не желает идти по пути краткосрочных и справедливо распределенных социальных жертв, в обмен на долгосрочное восстановление (реставрацию) благосостояния и национального богатства страны. Получение и применение политического лекарства, необходимого Америке, затрудняется узостью и эгоизмом партий, явление, которое Токвиль в 1835 назвал «малыми партиями». Он писал: «их характер пропитан эгоизмом, который очевидным образом окрашивает каждое действие … их язык резок, а прогресс робок и сверхосторожен. Средства, которые они используют вызывает презрение и жалость…» Чтобы преодолеть политически патовую ситуацию, необходима широта взгляда и восстановление национального доверия. Это, в свою очередь, «требует широкого стратегического видения и ощущения исторических целей, что может быть достигнуто, в конечном счете, через получение принципом «правильно понятого эгоизма» глобального признания» — говорит Бжезинский. Обуздание финансовых спекуляций, которые имеют как экономические, так и социальные последствия, требует немедленной организации широкого и жесткого политического надзора – национального и международного. «Эффективная глобальная политическая кооперация может стать результатом широкого консенсуса, стимулируемого как на региональном так и, в конечном счете, глобальном базисах. Для США, убежден Бжезинский, это означает амбициозную попытку освежить, придать новое значение понятию «атлантическое сообщество», которое в краткосрочной перспективе должно включить США и ЕС, а в долгосрочной — Россию и Турцию. То, что Америка и Европа нуждаются друг в друге, разделяют одни и те же политические ценности, очевидно. Однако амбициозное, честолюбивое стратегическое видение не должно ограничиваться только ими. В скоро выходящей книге Бжезинский аргументирует, что в долгосрочной перспективе – на протяжении следующих 2-3 десятилетий — в проект «атлантическое сообщество» может быть включена и Россия. Завершая первую часть «Демократии в Америке» Токвиль пишет. «Сегодня две великие нации земли могут продвигаться вперед к одной и той же судьбе, предначертанию, из различных стартовых точек: русские и англо-американцы …». При этом он указывает на драматический контраст, существующий между ними. Американцы, опираясь на «свободу, как главный способ действия» (freedom as their main mode of action), принцип эгоизма и здравый смысл, завоевывают и цивилизуют свой огромный континент, преодолевая естественные преграды в построении сильной американской демократии. Русские с «рабской покорностью» (slavish obedience), как главным способом действия, могут использовать «меч воина» под командованием «одного человека» для покорения цивилизации. И далее он предупреждает, что хотя «точки старта и пути различаются, но каждый из них ведом некоторым тайным провиденциальным замыслом — взять когда-то в будущем в свои руки судьбы половины мира». Сегодня уже ясно, говорит Бжезинский, что судьба России ныне заключается не в том, чтобы контролировать «половину мира». Россия сегодня решает задачу выживания в условиях внутренней стагнации и депопуляции на фоне растущего Востока и пусть сбитого с толку, но богатого Запада. И именно поэтому западная политика подбадривания Украины к тесным связям с ЕС является критически важной предтечей стимулирования России к как можно более близкому вовлечению в Запад. «Это не может случиться при президенте Путине, но внутренние предпосылки для демократической эволюции в России растут и, с моей точки зрения, в конечном счете перевесят. Русские сегодня так открыты миру, как никогда ранее». Оживление и расширение атлантического сообщества связано и с Турцией, говорит Бжезинский и приводит три ключевые причины, почему она должна видеть свое будущее в составе Запада. Во-первых, внутренняя демократизация и расширяющаяся модернизация сделали очевидным, что данные процессы совместимы с Исламом. Во-вторых, приверженность мирной кооперации с ближневосточными соседями согласуется с интересами безопасности Запада в этом регионе. В-третьих, Турция, будучи все более западной, секулярной и все же исламистской страной, может расшатать позиции исламистского экстремизма и повысить региональную стабильность в Центральной Азии, преследуя при этом не только свои интересы, но и помогая Европе и России. Опосредственно важной для Европы может быть и долгосрочная роль Америки в становлении нового Востока, который должен быть выстроен как на привлечении Китая и Японии к более активным глобальным ролям, так и обхождении конфликта между ними. Политика США на новом Востоке не должна быть ориентирована исключительно на Китай и особые партнерские отношения с Пекином. Ее целью должна стать восстановление дружественных отношений между Японией, — демократией и основным партнером и союзником Америки на Тихом Океане, — и Китаем, а также смягчение возрастающего соперничества между Китаем и Индией. Только через сбалансированный подход и избегание материковых азиатских конфликтов США сможет обеспечить длительную стабильность в регионе. В конечном счете, завершает свою речь Бжезинский, глобальная роль Америки в 21 веке зависит от способности американского общества оправдать ожидания Токвиля. «Как и он, я верю в мощный искупляющий потенциал американской демократии и, особенно, универсальную релевантность политически пробуждающемуся миру революционной концепции «правильно понятого эгоизма ранней Америки». 2. Краткий анализ Анализ идей и подходов, высказываемых Бжезинским, требует понимания того, что он принадлежит к тем личностям и кругам, которые не просто формулируют и озвучивают геополитические и геостратегические тренды, но формируют их. Бжезинский не только и не столько информируют мировую общественность о происходящих изменениях на геополитической арене, сколько участвует в формировании данной арены. Научная, политическая, информационная и прочая активность Бжезинского этот тот самый случай, когда проведение границы между словом и делом, информационным событием и реальностью, которую оно призвано отобразить, становится более чем затруднительным. В такой ситуации рассуждения о реализуемости предлагаемого видения мира становятся некорректным, так как идеи, высказываемые Бжезинским, могут инициировать процессы и активность, которая, в конечном счете, приведет к претворению данных идей в жизнь. Такая оценка требует ответственного отношения к высказываемым идеям, вне зависимости от того, насколько они выглядят реализуемыми сегодня, сейчас. Грань между невозможным и невероятным в такого рода текстах становится нечеткой и трудно различаемой. Сказанное тем более справедливо, если принять во внимание турбулентный характер современной эпохи и исторический опыт последних десятилетий, когда становились политической реальностью сценарии, которые ранее оценивались как невозможные. В таких условиях апеллировать необходимо не к опыту и знаниям эксперта и экспертного сообщества, опираясь на который выстраиваются краткосрочные перспективы, но стратегической интуиции и долгосрочным трендам. Бжезинский говорит о добавлении к двум основным явлениям текущей эпохи глобализации и Сети (интернетизации) еще одного – дерегуляции. Запад и ранее признавал, что процессы глобализации приобрели внутреннюю логику и стремятся вырваться из-под контроля, когда говорить о существовании политической силы, осуществляющей контроль над ними, не приходится. Сегодня налицо также дерегуляция, то есть частичная потеря контроля над социально-экономической и финансовой сферами со стороны западной политической элиты, когда нужны сознательные усилия, чтобы не потерять уже и политический контроль над процессами. Дополнительную остроту создает высокая политическая активность и динамизм международной среды — «глобальное политическое пробуждение». Бжезинский признает, что образовались резкие социально-экономические контрасты и разрывы в западном обществе и в мире в целом. Концентрация социально-экономической и финансовой мощи в глобальном масштабе происходит на фоне ослабления традиционных политических рычагов регулирования общественными процессами. Выражаясь языком марксисткой политэкономии, которая становится все более и более популярной среди исследователей, пытающихся найти язык и методологию для описания разворачивающегося мирового кризиса, – налицо явное несоответствие между политической надстройкой и социально-экономическим базисом западного и глобального обществ. И вполне в духе марксистского анализа корни нынешнего несоответствия базиса и надстройки Бжезинский видит, в том числе, в жадности и эгоизме политического класса и сверхконцентрации национального богатства в руках более чем ограниченного круга акторов. Выражаясь языком теории сложных адаптивных систем Запад и мировая политическая система достаточно близко подошли к кромке хаоса и состоянию кризисной неустойчивости, когда небольшие и непреднамеренные воздействия и флуктуации могут привести к непредсказуемым результатам и сваливанию системы в состояние хаоса, в котором говорить об управлении и контроле в традиционном смысле говорить не приходится. Понимая серьезность вызова Бжезинский предлагает ряд мер, призванных отвести мировую политическую систему от кромки и апеллирующих к «разуму и воле» политической элиты Запада. Однако предлагаемые меры и «лекарство» столь радикальны, что необходимо говорить не просто о трансформации, но создании новой — уже глобальной политической надстройки. Фактически, Бжезинский предлагает правящему классу сверхбогатых согласиться с необходимостью проведения «революции сверху», результатом которой должно стать формирование новой политической элиты. Именно она должна сформировать отклик на глобальные вызовы, через разворачивание новых структур и механизмом контроля и управления, вероятно, в рамках мондиалистких проектов, достаточно хорошо освещенных в соответствующей литературе. Выстраивание новой надстройки предлагается осуществить на основе «консенсуса» национальных элит и региональных центров силы. Причем Бжезинский не уточняет методы достижения такого консенсуса, которые не обязательно должны быть добровольными или мирными. Но только таким образом можно обуздать глобальные по размаху, масштабу и глубине процессы, протекающие в социально-экономическом базисе мирового общества и избежать революционной смены элит. Понимание серьезности вызова, перед которым стоит актуальная политическая элита Запада не означает, что она окажется в состоянии добровольно отказаться от привычного видения мира. Однако оформление вызова в терминах жизни и смерти в состоянии, по мнению Бжезинского, встряхнуть западную элиту, а формирование отклика приведет к ее оживлению. Постановка личности, класса, элиты на грань между жизнью и смертью довольно действенный и хорошо апробированный способ. «Когда человек знает, что будет повешен … он замечательно концентрирует свой разум», сказал Сэмюел Джонсон (Samuel Johnson), поэт, эссеист, литературный критик и редактор 18 века, внесший большой вклад в английскую литературу[4]. Смертельная угроза должна оживить Запад, позволить его элите объединиться при безусловном доминировании США. Чтобы выжить и остаться доминирующей в глобальном мире, политическая элита Запада также должна стать глобальной и единой. Такое объединение возможно через придание принципу «правильно понятого эгоизма» глобального измерения, предполагающего способность новой политической элиты ограничивать узкий, корыстный эгоизм общественными интересами и общим благом. Вопрос, что должно быть отнесено к узкому и корыстному эгоизму остается открытым. Например, будет ли признан узким «национальный эгоизм», когда национальным элитам будет предложено отказаться от части своего суверенитета во имя глобальных интересов и ценностей. Для Евразии и постсоветского пространства интерес представляют геополитические аспекты предлагаемого видения будущего. Превращение атлантического сообщества в глобальную силу потребует включения в себя и неизбежное геополитическое «переформатирование» России и Турции. Бжезинский предлагает России стать частью нового атлантического сообщества, ценой окончательного отказа от самостоятельной геополитической роли, амбиций и судьбы, формировавших российскую государственность и русский народ на протяжении последних веков. Турция, став частью Запад, получает возможность расширить сферу своего влияния на весь Большой Ближний Восток и Центральную Азию, то есть в том числе и за счет сжимания сферы влияния России. Таким образом, налицо попытка повторить уже на глобальном уровне старую игру, которую Европа ведет по отношению к России и Турции на протяжении последних веков, когда через вовлечение двух неевропейских держав в европейскую политику поддерживается баланс и равновесие в Европе. В 21 веке роль Западной Европы берет на себя атлантическое сообщество, возглавляемое США, а баланса, традиционно, обеспечивается за счет России и Турции, а также, возможно, Китаю и Индии.